Чтение онлайн

Но оно не случилось. Та часть Силы Мира, которой владеет Аэлла, отвечает.

Свет. Ослепляющий, неистовый, режущий отвыкшие от солнца глаза. Недавно многострадальное поле шлака стало свидетелем явления живой Тьмы. Точнее, конечно, не Тьмы, а чего-то еще хуже. Теперь, похоже, настал черед живого Света. Вокруг Аэллы кружится в неповторимом, завораживающем танце хоровод ослепительно-ярких искорок. То одна, то другая устремляются за отступающими Тварями Ночи, каждая находит ей одной ведомую цель. Искорки касаются намеченной Твари Ночи, и шкура начинает стремительно светлеть, потом светиться, чуть позже все тело очередной зверюги превращается в ослепительный и бесплотный свет. Следует ослепительная вспышка, и в войске Тетрика становится одним воином меньше. Свет, конечно, помоложе Тьмы, но, совсем как она, способен «пожирать» то, что ему не принадлежит. По-другому и быть не может: иначе весь Мир, и не только Мирфэйн, погрузился бы во Тьму. Свет жадно переваривает то, чего никогда прежде не было в Мире.

Повинуясь последнему приказу, Твари Ночи пятятся все дальше — но для заклятия Аэллы расстояние не имеет значения. Даже найди Тетрик способ перенести свою армию в Аркот, звезды-убийцы нашли бы их и там.

Юноша соображает, что можно противопоставить истребительному свету. Что может быть враждебнее магии Света, чем изначальная Тьма? Черный Лед Лиангхара — в самый раз. Взвивается к небу, раскидывая шлак, угольно-черная, блестящая стена. Ни одно людское оружие, включая те самые длинноствольные мортиры, неспособно этой стене повредить. Лишь очень немногие из живущих магов способны… нет, не уничтожить ее, а нанести существенный урон. Но искры света будто не замечают ее, проходят насквозь, и тут же находят новые цели. Еще недавно несокрушимую стену изъязвляют поры, трещины, она крошится и рассыпается, совсем как сугробы в весеннем Ствангаре. От изумления глаза Тетрика лезут на лоб: о таком не говорил и Левдаст. Впрочем, что он мог знать о Силе Мира?

Может, попробовать магию Лаэя? В сторону Аэллы устремляются струи невесть откуда взявшейся воды. Несколько слоночерепах и «единорогов», случайно оказавшихся на пути потока, исчезают в бешеном водовороте, не успев даже заметить мчащуюся смерть. Пока добежит до Аэ, цунами, конечно, ослабеет. Но его хватит, чтобы снести жрицу с места, слегка притопить и сорвать заклятие. Лучше бы, наверное, пустить вперед волну жидкого огня или кислоты, но… Зная, что в центре хоровода звезд-убийц Аэлла, он не может творить по-настоящему убийственные чары.

Когда до Аэллы остается каких-то сто шагов, раздается оглушительный грохот. Будто зимняя штормовая волна бьется в пирсы Базарного острова, только стократ сильнее. Взявшееся из ниоткуда цунами врезается невидимую стену, полукругом огибающую Аэллу. Прямого удара стена, может быть, и не выдержала бы, но течение ударило в нее под острым углом, преграда не остановила водный поток, а чуть отклонила в сторону, не давая прорваться к волшебнице. Волна (как, впрочем, и следующая, посильнее, и еще несколько) устремляется в сторону, находит углубление, проплавленное голодной мглой, и несется по нему, вода растекается огромным, но неглубоким озером.

Наверное, придется использовать пламя, обреченно думает Тетрик. Но ослепительное сияние меркнет. Несколько мгновений — и падает мгла. Заклятие Аэллы прекращает действие, но лишь оттого, что для звезд-убийц не осталось целей. Он остался без армии. Хорошо, что армия чудовищ успела истребить орду Аэллы. Хорош бы он был, поменявшись с Аэ местами…

Что ж, поединок так поединок. Как в рыцарских романах, один из которых он даже прочитал в храмовой библиотеке. Вместо мечей и копий будет кое-что посерьезнее, конкретно Сила Мира. Но принцип тот же. Он, нанесший несколько бесполезных ударов подряд, по законам магического боя раскрылся. Аэлла наверняка успела накопить Силу, передохнуть. И приготовить собственный сюрприз. Ее ничто не сдерживает, она видит в нем врага, против которого хороши все средства. Будет бить насмерть.

Тетрик напрягает остатки Силы, готовясь отбиваться от ее чар — от магии смерти и магии жизни, огня, воды, воздуха и земли, учитывая все системы магии и даже вероятность подавления магии вообще (хотя что бы это дало Аэлле?). Законы магии, из тех, которые не поможет обойти и Сила Мира, не позволяют защититься одинаково хорошо от всего разом. Где-нибудь да найдется брешь. Но можно выставить «дозорные» заклятия разных систем, которые ненадолго задержат удар, а главное, вовремя предупредят, что пустил в ход противник. На их создание, конечно, требуется время, но совсем чуть-чуть. Аэ тоже нужно перевести дух и выбрать что-нибудь поубойнее. Но если известно, что она ударит насмерть, можно использовать и это. Можно построить «дозорные» заклятия так, чтобы они реагировали на самые опасные чары наиболее остро, на отвлекающие — поменьше, а всякие муляжи вовсе оставляли без внимания.

Все готово. Давай, Аэ, действуй. Я жду.

Но удара нет. Аэлла явно что-то затевает, но что? Дозорные заклятия молчат, значит, пока ничего опасного. Ждем и готовимся…

Время идет, на первый взгляд в промерзшем поле ничего не происходит. Парит, у берегов подергивается первым ледком гладь новоявленного озера. Не остается даже корчащихся в агонии раненых чудовищ — звезды-убийцы сожрали и их, не делая различия между своими и чужими. Видно, Аэ забыла выделить своих воинов. Вокруг царят мрак и тишина — хуже, чем на кладбище, ведь там растет трава, шелестящая под ветром, блестит солнце или звезды, на деревьях вьют гнезда птицы. Если рядом часовня или храм, по праздникам звонят колокола. Здесь — ни намека на движение. Мерзость запустения, даже не смерти (ибо она, если верить Левдасту — лишь оборотная сторона жизни, в нее жизнь переходит и из нее возрождается), а чего-то куда худшего, абсолютной Пустоты — вот что окружает Врата. Хозяева Врат правы: лучшего места для вторжения в Мир не найти.

Время идет, боевой азарт уступает место усталости и апатии. Наваливается усталость, что накопилась за восемь месяцев трудного и опасного пути. Хочется присесть на мерзлый шлак — очень кстати он кажется совсем не холодным — и перевести дух. Сегодня сделано немало, можно отдохнуть. Еще несколько часов в запасе есть — надо восстановить силы.

Тетрик встряхивает головой, отгоняя наваждение, напоминая себе, что Аэлла хочет обмануть, усыпить бдительность — и ударить. На время помогает. Но удара нет. Вместо него над полем боя разносятся звуки, которым тут неоткуда взяться. Ближайший Храм Исмины находился в Марддаре, а ближайший действующий — вообще далеко за Стылыми Холмами.

Вроде бы недолго продолжалось ученичество Тетрика, а оставило след на всю жизнь. Сердце подпрыгивает — и проваливается в пропасть. Он уже и не помнит многого из того, чему учила Налини, но нельзя оставаться спокойным, когда звучат табла, звенит струна ситары, выводя древнюю, почти как сами Боги Мирфэйна, мелодию священного танца-молитвы. Хотя слышал ее и видел раньше танец лишь однажды, Тетрик вспоминает, что именно звучит, с первых аккордов.

Он с изумлением оглядывается. Вокруг больше нет мертвой равнины — он снова в Эрхавене, в Храме, в огромном Зале Танца, где лучшим из жриц дозволяется танцевать перед ликом благой богини. Через открытые двери веет забытым зноем южного лета, по залу гуляет солено-влажный ветер с моря. Музыка несется из незаметной ниши в стене, она слышна в любом месте зала, ласковым теплом летней ночи обволакивает зрителей.

Сейчас будет выход. Интересно, чей? Тогда, помнится, танцевала сама Налини. Наставница привела их посмотреть, к чему нужно стремиться.

Диковинным грибом распускается длинная, зеленая, обшитая золотыми блестками юбка. В череде головокружительных поворотов, под звон ножных колокольчиков, в самый центр зала выплывает… Аэ?! Да, она. На руках огнем горят инкрустированные бриллиантами браслеты, в ушах — массивные серьги, пальцы унизаны перстнями. Все это — не просто побрякушки, они помогают Силе исминианской магии удерживаться в отведенном ей русле, изливаться тогда и так, как нужно.

Аэлла танцует уверенно и вместе с тем подкупающе-грациозно. Ее движения на волосок выверены, единственно правильны, исполнены Силы, но не разрушительной, убийственной Силы боевой магии, а завораживающе-плавной, ласковой Силы любви и жизни. Силы красоты. Еще она поет, чистый, сильный голос гулко разносится в напоенной ароматом моря и аркотских благовоний тишине.

…Исмина и Аргелеб попали в лапы Лиангхара потому, что разрушили любовь, поссорились на пустом месте. Забыли, что жизнь и любовь — важнее мелочных дрязг. Но разве не то же самое делает Аэлла? Да и сам он… Разве хоть раз, не считая беспомощной и жалкой попытки на госпитальной койке, пытался до нее достучаться? Да, сейчас Аэ не права. Но разве он всегда был прав? Даже если и так — нужно открыть Аэ глаза на правду, а не пытаться ее победить, доказав свою силу, но не правоту…