Чтение онлайн

– Так мы же вместе ездили в командировку, правда, вашу группу, насколько я знаю, оставили там еще на два дня, а мы, как обычно, вернулись поездом, – сказал он, разведя руками, и замер в позе человека, которого уличили в неблаговидном поступке. – А вчера?.. Не знаю… Тут рассказывают, что вы отмечали день рождения Олега Николаевича в ресторане. А что?

– Да, ничего… в общем-то.

– Заработался?!

Борис Натанович рассмеялся как мальчишка и быстрой походкой стал удаляться и вскоре скрылся за углом коридора. Наступила казенная офисная тишина. Я стоял и смотрел в глубину этого длинного узкого коридора, думая рассеянно: «Значит, Майя обманула, что меня искали на работе?..» Тут послышались шаги на лестнице, но еще за поворотом захлопнулась дверь, и стук каблуков исчез. Я любил по звуку шагов угадывать повадки идущей женщины. И тут до меня дошло, что мне просто показалось, будто это идет Майя, и стало грустно, ведь мы поссорились. Как можно было забыть, что она моя жена?! «А может быть, наоборот, ей наврали, что меня нет на работе?» Однако я не помню эту недельную командировку, и лучше об этом помалкивать, не то сочтут за полоумного, лечить начнут, а то и с работы уволят. Сидеть молча и работать как обычно.

На планерке Владислав Аркадьевич даже не обмолвился о командировке, посвятив все свое выступление дисциплине и графику окончания работ. Никто ни о чем меня не спрашивал, ничего не изменилось в обычном режиме работы института. «Может, и не со мной случилось то, что случилось вчера и сегодня утром?»

Я будто впервые попал в свой кабинет и даже подумал, что до сих пор здесь сидел человек, не совсем похожий на меня. Во всяком случае, мне показался не совсем знакомым офисный интерьер: мебель вишневого цвета, стол с электроприводом, кресло с синхромеханизмом, бесшумный компьютер и периферия черного цвета, два больших монитора по 24 дюйма, приколотые к бежевой стене листы со справочной информацией и окно с видом на город с возвышающимися куполами церквей и зданием Московского университета вдали. Я был так захвачен многолетним проектом, как будто жил в другой реальности, и даже не замечал того, что было у меня перед глазами каждый день.

Я просмотрел свои почтовые ящики – ничего, кроме сообщений от коллег и спама. Попробовал настроиться на работу, но надо мной довлела неуловимая мысль. Такого со мной никогда не было, и я еще раз подумал, что, вероятно, Майя где-то права, я жил в последние годы как биоробот, не задумываясь о реальной жизни. Возникло ощущение, что я представляю собой лишь часть самого себя. Как будто есть скрытая сторона моей личности, недоступная сознанию. Что же произошло вчера и неделю назад, надо все же порасспрашивать у других… Я нашел повод, чтобы заглянуть в некоторые отделы по конкретному делу.

Зашел сначала к программистам. Поздоровавшись со мной, коллеги продолжали спорить, какой смотрели вчера стриптиз – топлесс или тотал?

– А вы видели последнее выступление? – спросил меня Виталий, продолжая барабанить пальцами по клавиатуре.

– Он, как примерный семьянин, ушел вовремя!

– И куда это мы с вами ходили вчера? – уточнил я. – Что-то не припомню.

Все дружно рассмеялись.

– Да мы не скажем вашей жене!

– Да, кто-то ничего не помнит!..

– После командировки сразу в ресторан – это круто, и я хочу!

– Герман Владимирович, меня тоже включите в список на следующую командировку!

– Не мне решать, так что работайте, и на вашей улице будет праздник, – отшутился я и попросил Виталия выйти на пару слов.

– Слушай, Виталий, – сказал я, – представляешь, я вчера перепил и не помню, как добрался домой, наверное, на автопилоте. Что там было-то, все вылетело из головы.

– Странно, – удивился он, – вы побыли с нами немного, полчаса от силы, а потом ушли.

– Один или с кем-то? – напрягся я.

– Я только увидел, как вы уходите, несколько человек.

– Кто там был со мной?

– М-да, не помню. Олег Николаевич, вроде…

– Ну ладно, это уже не важно, наверное, мы потом еще бухнули…

У тестировщиков и в отделе математического моделирования ничего нового я не узнал. Значит, вчера мы гульнули, и я был настолько пьян, что заблудился в метро.

Когда я давал поручения инженерам-экспертам в своем отделе системной архитектуры, вошла секретарша с ярко накрашенными губами на высоких каблуках и сказала, что меня вызывает директор.

В кабинете у Владислава Аркадьевича сидели начальник отдела кадров, главбух и наш доктор.

– Как прошла командировка? – спросил директор дружеским голосом, поставив меня своим вопросом в тупик.

– Как обычно, – несколько удивился я.

– Мы не успели выписать командировочные, поэтому решили, что ты никуда не выезжал, а работал в офисе в обычном режиме. И еще я подписал приказ о премии.

– Хорошо, – пожал я плечами и заметил, что женщины избегают на меня смотреть.

– Надеюсь, ты все понимаешь? – спросил директор, ткнув указательным пальцем в стол.

– Да, конечно, – подтвердил я, не решаясь смотреть ему в глаза..

И тут женщины посмотрели на меня с явным любопытством.

– Как ты себя чувствуешь? – снова мне задал странный вопрос директор.

– Все в норме, – поспешно ответил за меня доктор, – мы провели тщательный осмотр, но ему лучше бы отдохнуть.

– Да, – согласился я, – все хорошо.

– Ну так, хорошо, если хорошо, – усмехнулся директор, – возьми отпуск на неделю и поезжай на море, тебе надо развеяться. И стал тискать пальцами обеих рук авторучку.

– Он за пять лет ни разу не брал отпуск, – внесла ясность начальник отдела кадров, чем несколько удивила меня.

– Тем более, – сказал Владислав Аркадьевич, – но больше недели я не могу дать, ты у нас на ответственной должности, может быть самой ответственной.

Я ответил, что отпуск брать не буду.

– Странные у вас порядки, а чем занимается ваша фирма? – перебила Дарья, удостоив меня подобием поощрительной улыбки.

– Всякими компьютерными изысками, – уклончиво ответил я, не поддаваясь на ее женские уловки.

– Изысками? – она улыбнулась открыто, вполне искренне.

– Компьютерным моделированием сложных систем, – конкретизировал я, не вдаваясь в подробности, потому что НПО «Рубикон» занималось секретными разработками в области глобального контроля и катастроф, в нем было несколько крупных подразделений, среди которых наш институт специализировался на моделировании последствий ядерной войны, в том числе, насколько мне было известно, разрабатывалась модель оптимальной стратегии первого запуска ракет, с тем чтобы при минимальных потерях добиться быстрой победы над противником, при этом ставилась конкретно задача поиска параметров выживания в случае глобальной катастрофы. Время от времени из разных подразделений и отделов собирали группы под определенные проекты, связанные с решением подобных задач. И главным направлением среди них стало создание реального искусственного интеллекта. Кроме того, я участвовал в проекте, который условно назывался «Ноев ковчег», формальной концепцией которого считалось изучение возможных планетарных катастроф, несовместимых с продолжением человеческого рода. Однако на самом деле проект осуществлялся под полным контролем военных. В случае возникновения глобальной войны, когда стороны способны гарантированно уничтожить друг друга, победителем станет тот, кто обеспечит быстрейшее восстановление систем жизнеобеспечения во вредоносной среде обитания.

В конце рабочего дня система биометрического контроля не выпустила меня из здания: на мониторе появилась сообщение, что прежде я должен посетить дежурного доктора. В лаборатории я лег лицом вверх на электромагнитную кушетку аппаратно-программного комплекса «Юпитер», на голову мне надели маску-электрод, затем доктор на клавиатуре выбрал режим работы, и надо мной возникла белоснежная округлая крыша оборудования, зазвучала тихая музыка, и я незаметно провалился в сон.

Проснулся с четким ощущением, что во сне я бродил по вестибюлям метрополитена и не знал, как выбраться наружу. Я шел за людьми, но они исчезали, а я снова оказывался в тупике перед глухой мраморной стеной. Все метро представлялось мне лабиринтом, и я искал, кто поможет мне найти выход.