Чтение онлайн

— Дай спокойно поесть, Чемптон, — качаю головой, ловя на себе заинтересованные взгляды учеников Альберты.

После Хэллоуина все перевернулось вверх дном. Неделя началась сенсационной новостью, как только мы появились в школе, держась за руки — Син Эванс и Джи Браун встречаются. Если раньше ко мне подходили, говорили комплименты, восхищались, приглашали на разные тусовки, в один момент это резко изменилось. Девушки смотрели на меня, как на врага народа. На их лицах отчетливо читалось «сжечь её», «расчленить», «казнить», «убить» — все в таком духе. Доброжелателей и тех, кто остался на нейтральной стороне, оказалось не так много: такое впечатление, что я покусилась на их общее божество, коим считался Эванс. Но когда разлетелась новость о драке Сина и Оззи в баре на Хэллоуин, я отчетливо ощутила негативную ауру, исходящую чуть ли не от каждой второй. Услышав «официальную» версию произошедшего, моя челюсть отвисла до пола. Я выступала в роли «разлучницы», рассорила парней с Джанис и нагло играла двумя популярными гитаристами «Потерянного поколения», которые из-за меня подрались. Холл же выходила жертвой и чуть ли не святой в этой впечатляющей истории.

— В тихом омуте и черти водятся…

— Монашка-обманщица…

— Строит из себя невинность, а на самом деле та еще…

Это самое безобидное, что я слышала за спиной. Мне хотелось крикнуть: «Эй, люди, очнитесь! Это наша личная жизнь, и нечего совать туда свои длинные носы, если ни черта не знаете!». А толку? Одному Богу известно, что творилось в их помешанных мозгах, если дошло до того, что я плохая, а Джанис — божий одуванчик.

Так продолжалось уже две недели: испепеляющие взгляды, полные ненависти, и шепот за спиной. И не надоело им еще? Неужели у людей нет личной жизни? Только дай повод пообсуждать кого-то, мусоля вдоль и поперек тему самыми изощренными способами.

— Видимо, последний учебный год у тебя будет очень веселым, Браун, как ты того хотела. Слышишь проклятия в свой адрес? — подняв брови, пробормотал Тинки, озираясь вокруг, как шпион. — Только посмотри на эти обиженные лица. Ты ведь разбила их розовые мечты и растопила холодное сердце звездули.

— Ну, хватит! — шикнула на друга-приколиста и нахмурилась. Мне и так не нравилось, как складывалась ситуация и смешного в ней мало.

После занятий мы устроились в библиотеке за самым дальним столом. Хотя бы здесь не витала темная энергия, как в коридорах школы, где бы я ни появилась. Из-за постоянных репетиций, моя успеваемость заметно снизилась. Я стала отставать по некоторым предметам, что не очень радовало. Могли возникнуть проблемы с учителями, а этого хотелось меньше всего в выпускном классе.

— Ты ему доверяешь?

Ручка замерла над тетрадью, глаза уперлись в формулы по физике.

— А разве доверие сразу приходит?

— Я не поменяю своего мнения насчет Эванса, пусть вы и вместе, я против и не одобряю этого, Джи, — продолжал рассуждения друг, а я пыталась сосредоточиться на теоремах. Бесполезно. Отложила ручку и взглянула на Чемптона, который сидел, подперев голову рукой: он должен объяснять темы, а не промывать мозги нравоучениями.

— Ты пришел помогать или отвлекать?

Тинки вздохнул и как-то грустно взглянул на меня. Стало даже некомфортно.

— Мы редко видимся в последнее время, мало общаемся. Мне не хватает той старой Джи Браун, которая любила смотреть ужастики, лопать вредную еду и разговаривать ночами напролет. Ты очень изменилась за столь короткий срок.

В горле стал ком, который не давал вздохнуть, а в глазах защипало. Тинки прав — мы отдалялись друг от друга. Сейчас я была полностью погружена в музыку, группу и отношения с Сином, забывая о человеке, который понимал, поддерживал, утешал, был всегда на моей стороне. Стыд обжег грудную клетку, а сердце кольнуло от досады — я плохой друг. Тинки всегда интересовался моими делами, проблемами, а я? Знала ли я, что происходит в его жизни?

Поднимаюсь и пересаживаюсь ближе к парню, обвивая его плечи руками и утыкаясь носом в рубашку.

— Прости, Тим, — шепчу, проглатывая слезы и закусывая до боли нижнюю губу.

— Ты чего, Браун? Не пугай так, — смеется тихо друг, взлохмачивая мои волосы.

— Нам надо устроить вечер посиделок за просмотром ужастиков.

— О, конечно, если твой бойфренд разрешит, — произносит с сарказмом в голосе друг, а я фыркаю: так непривычно. Бойфренд. — Не хочу потом ходить с фингалом под глазом, как Оззи. Даже это не мешает ему дальше охмурять наивных девочек.

— Конечно, — вздыхаю и расслабленно улыбаюсь.

— Привет, — раздается за спиной знакомый холодный голос. Резко оборачиваюсь, встречаясь глазами с Эвансом, который стоит с сжатыми в тонкую линию губами, скрестив недовольно руки на груди.

— Привет, — прочищаю горло и неловко отстраняюсь от Тинки. Тот сидит с не менее озадаченным и озабоченным лицом, глядя куда-то на стеллажи с книгами. — Э-э-э… почему ты здесь?

— Джинет, — ледяным тоном говорит Син, и я невольно ёжусь, — ты написала, что будешь в библиотеке, и чтобы я тебя забрал.

— Да, но…

— Но что? — сердится парень, а мои брови сдвигаются к переносице. Почему он злится? Что я сделала? Такое впечатление, будто с любовником застукал, а не с другом.

— Джи, продолжим завтра, ладно? — улыбается ободряюще Тинки и собирает учебники. Я разочарованно выдыхаю и киваю в ответ. — Не забудь то, что я тебе объяснял, и перепиши выделенные абзацы.

— Тим, спасибо, — быстро бросаю в спину удаляющемуся другу и перевожу недовольный взгляд на Эванса, который наблюдает за Чемптоном прищуренными глазами.

— И что это было? — спрашивает он, когда внедорожник вливается в поток машин. Вечер пятницы, на автомагистралях Эдмонтона пробки — все хотят поскорее вернуться домой в тепло и уют подальше от промозглой погоды и холода.

— Мне тоже хотелось бы знать, — язвительно кидаю и хмурюсь. — Мне нельзя позаниматься со своим другом? Из-за постоянных репетиций я отстаю по учебе вообще-то.

— Позаниматься, а не позажиматься, — хмыкает Син, приоткрывая окно, и закуривает.

— Мы не зажимались! — поворачиваюсь и возмущенно смотрю на него. — Тинки — мой друг…

— Оззи тоже твой друг, — перебивает Эванс, ухмыляясь и выпуская из губ серый дым.

Снова. Он при любой возможности напоминает про вечер Хэллоуина.

— Тогда, может, и Тинки разукрасишь лицо? — ехидно бросаю, глядя на идеальный профиль парня.

— Может.

Фыркаю и отворачиваюсь, закатывая глаза. Не думала, что Эванс такой собственник и ревнивец. Боже, он ревнует меня к Тиму! Умереть не встать. Умора да и только!

— Или пометишь меня, — продолжаю раздраженно, пока машина двигается в пробке со скоростью улитки. Брови Сина удивленно ползут на лоб, а губы складываются в ленивую улыбочку, от которой волоски на коже встают дыбом. Зря я это ляпнула, ох зря.

— Пометить… двусмысленно звучит, Джинет, — томно произносит Эванс, глядя исподлобья. Тепло разливается по всему телу до кончиков пальцев, которые приятно покалывают.

— Какой ты пошлый, — бормочу, ерзая на сиденье, будто оно бьет током, и вся сжимаюсь от странной атмосферы, заполняющей салон машины.

— Нет, малышка, это ты пошлая, — посмеивается Син, а его ладонь ползет вверх по моей ноге. — Могу пометить тебя прямо здесь и сейчас, если так не терпится.

— Эй! — ударяю по руке и говорю, повышая голос: — Следи за дорогой!