Чтение онлайн

Витька терпеливо ждал, пока я выплачусь.

— Все кончено, кажется, меня пронесло, — только и смогла проговорить я, вдоволь наревевшись. Друг не требовал никаких объяснений, он накапал мне валерьянки, после чего отвел меня в комнату, уложил на диван, укрыл пледом, и вышел, прикрыв за собой дверь. Я сразу уснула.

Мне снился Венецианский карнавал, хотя может, он и не был Венецианским, просто большой карнавал, где-то в западной Европе. Толпы переодетых людей в разнообразных масках, яркие одежды, веселье, фейерверки. Какой-то парень, переодетый Генрихом VIII, схватил меня за руку и потянул в гущу толпы. Маски мелькали перед глазами, кто-то ударил меня в живот, но я не поняла, кто из окруживших меня людей сделал мне больно. Я согнулась от боли, но мой спутник этого не заметил, он крепче взял меня за руку и увлек за собой. Вдалеке звучал радостный смех, откуда-то доносились звуки открывающего шампанского. В небе, казалось, прямо над головой, прозвучал залп фейерверка. Зеленые и розовые искры разлетелись в разные стороны, это вызвало восторг толпы, по которой прошла волна радостного возгласа.

Мой спутник, который назвал себя месье Монпансье, протянул мне картонный стаканчик и открыл шампанское, которое, словно по мановению волшебства появилось в его руках. Пробка вылетела из бутылки с оглушительным шумом.

— Но ведь Монпансье — это такие леденцы, — заметила я, подставляя картонный стаканчик, — маленькие разноцветные конфетки.

Мне самой показалось мое замечание нелепым и глупым.

Месье Монпансье рассмеялся.

— Просто ты привыкла так думать. Вещи всегда не такие, какими кажутся. Ты всегда думала, что это конфеты, а это я.

— Что за бред?

Я сдавила вески пальцами, в голове стучало, мысли путались.

— Это — не бред. Просто мы с детства привыкаем к стереотипам, и не можем от них избавиться в течение целой жизни. Месье Монпансье — это кондитер, который впервые приготовил леденцы, вот и меня тоже так зовут.

— Извините, не знала.

— Нестрашно, ты не первая, кто путает меня с леденцами. Давай выпьем за праздник.

— А что это за праздник?

— Как, ты не знаешь, что за праздник. Сегодня день глупости.

— А-а-а, первое апреля?

— Ну вот, опять стереотипы. Разве у глупости есть какой-то определенный день? Она дней не выбирает, глупость живет в каждом нашем дне, в каждом из нас, ее день можно праздновать когда угодно, вот как сегодня.

— А зачем же такое праздновать? — удивилась я. Ведь в глупости нет ничего хорошего.

— Ну, кто тебе такое сказал? Существует огромное многообразие глупости: очаровательная глупость, умопомрачительная глупость, глупость тщеславия, глупость превосходства, вселенская глупость, временная глупость, глупость во благо… Хотя последнее, кажется, не сюда.

— Прямо как сорта копченой колбасы. Что за идиотизм? Где я, вообще нахожусь?

— Негде.

— Негде?

— Да ты пей, шампанское — просто шик. Оно французское, очень дорогое.

— Как это, негде. Разве такое возможно?

— Еще бы невозможно! Ты же сюда сама хотела, теперь тебе у нас не нравится.

— У вас?

— Ну да, у нас, то есть негде. У нас всегда праздник, мы каждый день что-нибудь празднуем. Завтра будем отмечать день веселья, послезавтра — день радости.

— Разве это ни одно и то же?

— А кому, какое дело! Негде главное найти повод для веселья, формулировка — дело второстепенное.

— Но разве это хорошо? Когда же вы работаете, делаете что-нибудь полезное? — спросила я.

— А как это, работать? В нашем лексиконе нет такого слова, что оно означает?

— Какой кошмар!

— Не нравится у нас, возвращайся туда, откуда приехала. Не лезь со своим уставом в чужой монастырь. Между прочим, я очень стараюсь тебя развлечь.

— Пожалуй, мне надоело развлекаться, с меня хватит!

— Как угодно.

С этими словами, месье Монпансье покинул меня, растворившись в разодетой толпе. Я осмотрелась по сторонам, все веселились, никто не обращал на меня внимания. Теперь я заметила, что каждый веселиться словно сам по себе, не находя единомышленников, и на самом деле, их лица грустны, взгляды пусты и печальны, хотя, на устах широкие улыбки. Вдруг мне стало нестерпимо холодно, я опустила взгляд и поняла, что стою босяком на мостовой.

— Эй, встряхнись, — послышалось совсем близко.

Я не поняла, кто меня зовет. Все были заняты своим весельем. Меня кто-то тряс за руку.

— Кирюша, проснись. Съешь бульон, выпей кофе.

Я открыла глаза. На диване, рядом со мной сидел Витя с чашкой бульона.

Я вздохнула с облегчением.

— Фу, мне приснился кошмар.

— Неудивительно. Тебе нужно поесть. Я включу тебе телевизор.

По телевизору шел мультфильм "Приключения Нильса с дикими гусями". Мой самый любимый мультик, родом из детства. От бульона и детских воспоминаний по телу разлилось тепло. На душе стало легко и хорошо.

Зазвонил мой сотовый телефон. Я вздрогнула от звука, ворвавшегося в мое сознание сквозь пелену неги и полудремы. На экране Нильс сражался с полчищем крыс с помощью волшебной дудочки. Сколько себя помню, именно на этом моменте мне всегда что-то мешало продолжить просмотр, в итоге, я успевала к самому концу. Этот раз не был исключением.

Звонила Дина с предложением посетить очередное новое заведение под названием, которого, она, как обычно, не помнила, и путала со словом, популярным в обиходе. Я слушала ее словесные излияния с нотками восторга, с полным безразличием, похлебывая остывающий бульон.

— … ожидается приезд какой-то зарубежной звезды, из тех, кого часто по телеку крутят. У меня VIP- пригласительные. Ну что, пойдешь?

— Не думаю.

По всей вероятности, Дина еще ничего не слышала об аресте Вадима, иначе, она бы ни за что не позвонила.

— А почему? — недовольно протянула приятельница. Ее недовольство, по большей части, проистекало из того, что я ломала ее планы на вечер, усложняя поиск компании для времяпрепровождения.

— У меня некоторые неприятности. Долго объяснять.

— А-а-а, ясно. Не люблю неприятности. Ладно, закончишь со своими неприятностями, сразу звони, встретимся, погудим, хорошо?

— Ну конечно, непременно.

В тот момент я отчетливо понимала, что говорю с Диной в последний раз, только этот факт меня нисколько не огорчал, скорее, наоборот. Меня радовало избавление от атрибутов тяжелого периода жизни, включая людей, с которыми я общалась в это нелегкое время. Они все были неискренними, безразличными и пустыми. Заботы этих людей ограничивались выбором автомобиля, одежды, нового клуба или ресторана, силиконовыми имплантатами, отдыхом за границей и ботоксом. Я была искренне рада тому, что они остаются в прошлом. Думаю, если еще встречу кого-нибудь из них, сделаю вид, что мы незнакомы.