Чтение онлайн

И пусть это только в моём сердце. И пусть это только в моих снах. И пусть только это в моих фантазиях. Но иногда они настолько сильны, что точно знаешь, что нет ничего сильнее их во всей бесконечности вселенных. Сердце обнимает необъятное и невероятное. «На могилу любимой посылали меня друзья утешиться, но я ответил: “Есть ли у неё иная могила, кроме моего сердца?”»

Т-пространства оказались неисчислимостью параллелей и перпендикуляров, передвигающихся то так, то этак, покоясь просто и сложно. Их точки имели оси, соединяющиеся позади. И тут я вспомнил про Ирэн. Вернее вспомнил мой мозг – я ведь занят параллельным и перпендикулярным движением. Среди ночи я встал и пошёл на кухню. Никогда этого не делал, а тут… Есть не хотелось и пить не хотелось. Зачем я пришёл? И тут я услышал позади шаги – характерные шлепки босых ног о прозрачный кафель. Это была Ирэн. Она тоже проснулась. На ней была прозрачная короткая (до талии) маичка, а сверху наброшена лёгкая кофточка – и больше ничего. А я вообще всегда сплю в адамическом состоянии, да и большую часть дня передвигаюсь по дому в таком же виде.

Я подхватил Ирэн под мышки и посадил на подоконник. Она развела ноги. Там у неё было гладко и бело, словно на дне чашки. Я погрузил язык в эту белую чашу. Он всё удлинялся и удлинялся, словно изо рта моего выползала змея прямо ей во влагалище – я не мог остановить взбесившийся язык. Но и её лоно углублялось до бесконечности, до бездонности. Где-то в неведомой глубине я прикоснулся к её клитору. Задержался там надолго и опять продолжил погружение на батискафе эротической кометы, двигающейся по ацифровой параболе. Океанские глубины, Марианская впадина со страшными глубоководными рыбами и мерцающими моллюсками оставались где-то позади, растворялись в безднах космоса, а те в свою очередь растворялись в хаосах фиолетовых свечений…

Но в Т-пространствах я увидел Тиис. Она была словно альтернатива Ирэн. Стройная, фигуристая, с ошеломляюще красивой попкой. Её привычка одеваться в собственные волосы возбуждала меня несказанно. Из своих предлинных чёрных, с синим отливом, волос она сплетала то нечто похожее на юбку, то на набедренную повязку, то на бикини, лифчик, топик или тунику – вариаций не счесть, и каждый раз новые. Её тёмно-синие глаза сияли, когда она видела меня. Я прикасался к её абсолютно белому телу как к огню – сразу отдёргивал руку, а она сжимала мою голову своими тонкими нежными руками и присасывалась к моему рту своими губами словно рыба-прилипала к днищу корабля. Эротический каток раскатывал меня в полосы экстаза. Наступал апокалипсис плоти. На смену ему приходил апокатастасис сновидений. И чёрной дырой-электроном я вращался вокруг галактики её соска и метагалактики клитора. По линиям параллелей и перпендикуляров я восходил на зиккурат экстравидений в бесконечных границах её перламутрового тела. Тиис я видел редко, очень редко, но никогда её не забывал. В отличие от Ирэн, она никогда не целовала мне ноги – она их кусала. Вообще она любила кусаться как пантера. Она была хищной, ненасытной, дикой, разбойной и беспощадной. Язык её был как у кобры, а пальцы как хвост гремучей змеи, тело гладкое и гибкое как у морского льва. Но в ней не было внутренних облаков как у Ирэн. А я обожаю облака. У Тиис внутри были бесконечные ряды акульих зубов и метеоритные дожди. Красивая короткая страшная летняя ночь. Но не было затяжных осенних туманов. А я так обожаю туманы.

–3 пиония-

Иду и напеваю “Satisfaction” Rolling Stones и дождь радует, и нависшие до самых крыш тучи, и то, что Зоя не пришла и не придёт, и то что Ирэн куда-то исчезла. Хотел быть с двумя сразу, а остался один, ну и ххх… хип-хоп с ним. Зато… нет! не хочу оправдывать своё положение и извлекать из него какую-то пользу. Вот просто бесполезно шатаюсь по Городу и смотрю на дождь.

Вселенная такая огромная, а места мало. Столько пространства. А миллиарды теснятся на одной единственной планете, да и к тому же теснятся в крупных городах и кучами толкутся в маленьких квартирах. Бесконечность вокруг, а мы задыхаемся от нехватки площади. Как ограничен человек! Да что я говорю – не человек, а его трёхмерное тело, в которое заключено то, что безмерно. Именно это безмерное сейчас и говорит, что вселенная огромна, а тело говорит – места нет. То, что бесконечно жаждет творить и выходить из себя, но маленькое точечное тело не пускает его, твердит, что места нет и топчется на месте. Не пускает и отмеряет для себя убогий клочок пространства и там упивается своими мнимыми достижениями. Достижениями неизвестно чего.

Каким образом все эти сверхсильные космические энергии воплощаются и вмещаются в таком хрупком, тщедушном существе как человек, с трудом втискивающимся в диапазон температур от плюс восьмидесяти до минус восьмидесяти градусов по Цельсию; как весь универсум воплощается в этой пылинке, в этом мимолётном колебании пространства и вещества, и превосходит себя в нём, становится послушным ему, истончается, растворяется в нём и возвышается до абсолютного духа, абсолютного сознания, до того, чему нет места и названия в космосе?

Мы с Ирэн оказались в оперном театре. Она была в ярко-красном замшевом платье, подчёркивающем её идеальную фигуру. Странно, но у Ирэн никогда не было такой фигуры. Она будто одолжила её у Зои. Как бы там ни было, но платье было словно вторая кожа. И это было его единственное достоинство. Мне оно не понравилось – что-то в нём было отталкивающее и вызывающее, слишком кричащее, если не сказать орущее. И хорошо, что она его сняла. Да, перед входом в ложу. В театре не было ни души. Ирэн аккуратно уложила его на бархатном сиденье. Сверху положила такого же ярко-красного цвета бельё. На ней остались только туфли на высоком каблуке. Никогда не мог понять как можно передвигаться в подобной обуви. Ирэн об этом, наверняка, никогда не задумывалась – она просто передвигалась. Теперь она стояла и смотрела по сторонам. Я ждал, что будет дальше.

На сцене располагалась некая конструкция в виде крестовины, похожей на те, что применяются для установки новогодних ёлок, только в двадцать раз большая. Посредине крестовины отверстие, наполненное водой. Ирэн, покачивая ослепительно белыми бёдрами, взошла на сцену и, не снимая туфель, погрузилась в воду с головой.

Я прошёл в огромную холодильную камеру. С потолка свисали химерические ватные образования. Человек в белом комбинезоне и чёрных очках подошёл ко мне и голосом робота из фантастических фильмов спросил: «Вы сдавали анализ сухой спермы?»

– А где я её возьму? – удивился я.

– В ушной раковине, в среднем ухе, – спокойно ответил человек-робот или кто он был – уж и не знаю.

Я поковырялся в ухе и извлёк действительно что-то очень сухое и белое, похожее на безе. Тем временем из боковой двери выехал огромный аквариум, в котором плескалась Ирэн в красных лакированных туфлях.

«Вам предоставлен пакет на 4 недели…» … А чтоб вас! Кто посылает ночью идиотские смски о предоставлении… только Vodafon… тоже мне боги мобильной связи… позволяют себе… впрочем уже утро… опять утро… очередное утро… и опять очередной день, который канет в Лету…

Я смотрю на всё со своей колокольни, а моя колокольня стоит где-то на краю ойкумены в накренённом состоянии, как alter ego Пизанской башни и стремится свалиться в бездну бездн, или как древние греки называли – тартар. Где-то там на самом верху этой башни стоит дом с химерами, и вот, где-то балансируя на их рогах и крыльях, я взираю на мироздание. А мироздание, может быть, взирает на меня. И, может быть, смеётся надо мной. Над моими кривляниями, эпатажами, слезами, надрывами, печалями. Над моей тоской и злостью, руганью и раздражением. Над моим пессимизмом.

Когда-то Зоя похвалила меня за мой пессимизм. Вот уж чего не ожидал от неё. Думал – она такая вся оптимистка, увешанная розовыми крыльями с головы до ног…

– У каждого свой путь и своя походка, и у каждого своя тактика и стратегия войны с этим миром или с себе подобными. Каждый атакует по своему: гепард достигает это скоростью по прямой, пантера нападает из засады, как и крокодил, нападающий резко и неожиданно; а вот змея действует тихо, так же как и скорпион… Это всё животные со своими инстинктами… А человек? А человек либо склоняется к животному царству, либо бунтует…

Конец ознакомительного фрагмента.