Чтение онлайн

– Я так за тебя испугался.

Я прижалась к нему, пряча лицо; мне было невыразимо стыдно за свою беспечность.

– Что? Что с тобой?

– Мне стыдно, я бросила оружие... и вообще, это была моя дурацкая идея... я подвергала нас опасности изо дня в день.

– Лин, девочка моя, ты не обязана всегда быть самой смелой и самой умной, - ласково сказал он.
– Тем более, когда я рядом, - добавил с улыбкой.

Увы, мой милый друг, обязана... Но все равно от его слов мне стало легче, и я успокоилась: что сделано, то сделано, главное - не повторять ошибок. Я взяла его за руку:

– Пойдем, надо рассказать Эзре, чтобы он вызвал экстерминаторов.

– Ты очень смелая, - попытался он меня приободрить.

– Лучше была бы очень умная, - невесело отозвалась я.
– А ты хороший стрелок.

– Я еще и наездник замечательный, и на коскатах фехтую, - ответил он, дурачась.

Эзра очень расстроился, ведь с нами могло случиться несчастье по его вине, он так это воспринял. Но эмоции не помешали ему связаться с экстерминаторами и сделать им предварительный доклад. Эксы прибыли через двадцать минут после вызова, я успела переодеться в армкамзол и встречала их у ворот вместе с управляющим. Их было двое, один постарше, второй помоложе, светловолосые крепыши в армированной защите на горле и руках, с роботами-поисковиками на поводке. Мы пошли к дому, возле которого нас ждал Эфенди. Эзра отдал коммуникаторы эксам и ушел к себе. Обойдя дом, мы вчетвером отправились в парк к месту происшествия. Эксы исподтишка рассматривали Эфенди, которого я коротко представила: мой гость. Яркая внешность, 'душа' из розового мрамора - знак конфиденциальности и широкий белый браслет. Тот, кто хоть что-то слышал о донжанах, мог догадаться, кто перед ним. Эксы догадались и не знали, как себя вести и чего от него ждать. Мы пришли на поляну, я показала остатки крысодлака и направление откуда он пришел. Младший экс возился с роботами, настраивая их, старший деловито осмотрел тушку.

– Желаете останки выделать в трофей?
– почтительно спросил он меня. Я молча показала на Эфенди. Удивление мелькнуло на лице экса, но тут же сменилось вежливой почтительностью, когда он перевел взгляд на донжана.

– Боюсь, не все мои гостьи будут адекватно реагировать на этот трофей.

Эфенди умница и слова и интонацию подбирает, как дипломат со стажем, мол, хотелось бы, но профессия не позволяет.

– Мы можем забрать его себе?
– поинтересовался экс.

– Пожалуйста, - отозвался Эфенди. Я тоже кивнула.

От скрытой неприязни двух работяг к донжану не осталось и следа.

– Сколько времени вам надо?
– я переживала, управятся ли они до ухода Эфенди.

– Часа четыре...

Поисковики, больше всего напоминавшие стальных сороконожек, уже скрылись в лесу.

– Может, снять защиту с ограды?
– обеспокоилась я.

– Да нет, им не повредит.

– Как закончите, приходите к веранде.

Экс молча кивнул.

Когда мы с Эфенди зашли в дом, он меня обнял и прошептал на ушко:

– Четыре часа... за это время можно многое успеть...

Через три часа мы уже сидели на веранде на диванчике-качели; неприятности утра остались позади, и единственное, что омрачало идиллию, - это мысли о том, что эту ночь я проведу одна.

– А ты действительно хороший наездник?
– поинтересовалась я.

– Да неплохой, уж точно; а ты держишься в седле?

– Нет, ведь это развлечение, а не необходимый навык...

– Попробуй как-нибудь, тебе точно понравится, и ты легко научишься. Лошади вообще удивительные существа, умные, у каждой свой характер...
– Было видно, что он говорит о дорогом для себя.
– Хочешь, выберемся на ипподром завтра или послезавтра?

Я отрицательно покачала головой: несмотря на то, что мне вернут деньги за сегодняшнюю ночь, на аренду лошади может не хватить - слишком дорогое удовольствие.

– Ты не скучаешь?
– спросила я, взяв его за руку. Он придвинулся ко мне и заглянул в лицо.

– Ты даже не представляешь, как я тебе благодарен, - сказал он немного грустно. От этих слов и интонации разрозненные кусочки информации у меня в голове сложились в четкую картину.

– Ты не 'кот', ты 'охотник', да?
– спросила я.

Он грустно усмехнулся и кивнул.

– Да и ты не 'воин', а 'охранник', - сказал он мне.

Я призадумалась. Симвотип 'кот' предполагает некую созерцательность в сочетании с замкнутостью на себя и гибкостью, легкостью характера; этот симвотип наиболее распространен среди донжанов. 'Охотника' же характеризует стремление к совершенству и достижение одной цели за другой, этот тип наиболее подходит коммерсантам, и вообще считается удачным, так как такое сочетание черт помогает добиться успеха в жизни. 'Охотник'-донжан - это, по большому счету, человек не на своем месте.

– Ты не тяготишься своей профессией?
– вырвалось у меня. Невежливый вопрос, но Эфенди не обиделся.

– Не тяготился до определенного времени. В последний год стало очень много заказов, иногда не дают даже приблизительной информации на гостей... Тяжело стало играть.
– Тут он встрепенулся.
– Только не подумай, что я неискренен с тобой; кроме тебя, никому и в голову не придет, что я не 'кот'.

– Но как тебя учили? Ведь в детстве симвотипы ярче, вряд ли ты сменил его, став взрослым?
– у меня не укладывалось в голове: ведь ребенка не будут учить тому, к чему у него нет предрасположенности, или наоборот, не учить тому, к чему есть таланты.

– Жесткий контракт.

– То есть?

– Моя мать - Рокен-Тири, и то, что у нас совпадает фамилия, как ты знаешь, означает, что она родила без разрешения отца. Она была 'черным браслетом', хоть начинала гейшей... И она заключила с Домом Красоты жесткий контракт без права смены обучения.

– Но почему она так поступила, как можно обрекать своего сына на чужую долю?

– Не знаю. Мне думается, что это была месть моему отцу, вроде бы он был виной тому, что она сменила браслет на черный.
– Эфенди избегал слова 'проститутка', заменяя его на 'черный браслет'. Не знаю, что бы чувствовала я к своим родителям, если бы меня обрекли заниматься не своим делом, вряд ли я была бы так корректна.

– Только не подумай... Профессия донжана - не такое уж несчастье, я бы даже сказал, большое счастье, - попытался перевести все в шутку Эфенди.

– Угу, учитывая, что ты смог и в ней добиться успеха...
– Мне шутить не хотелось. Я думала о том, что, будь Эфенди хоть коммерсантом, хоть экстерминатором, хоть кем-то еще, кроме донжана, он мог дорасти до того, чтобы стать мне ровней. Я бы его подтянула, в крайнем случае. Аристократу может быть ровней любой профессионал своего дела, исключение составляют лишь донжаны - клан неудачников, породниться с кем-то из них - позор. Если от них рожают детей, то дают им фамилии матерей, и точка. Эфенди догадался, о чем я думаю.