Чтение онлайн

– Ребята, вы как хотите, а я обожаю шлюзоваться, так что иду наверх.

Мужики покивали головами, повылезали из-за стола, чтобы выпустить меня и затолкались обратно, видали они все эти шлюзы в гробу в белых тапках. На крыше рубки, как ни странно, обнаружился Форд, привязанный к поручню.

– Привет, – сказала я ему, – ты как сюда попал? Вроде я у тебя крыльев не замечала, да и лапы не приспособлены для лазанья?

– Хозяин помог, – не поворачивая головы, ответил Форд.

– Ничего, если я тут с тобой посижу?

– Мне будет только приятно, – галантно рыкнул он.

– Оля, – раздался сзади голос Романа, – раз уж вы собрались тут сидеть, так возьмите куртку.

Я сходила к нему за теплой курткой, набросила ее на плечи, подсунув полы под себя, чтобы не сидеть на голом железе. Медленно открылись ворота шлюза, мы тихо вошли в него. За нами затолкалась еще пара небольших суденышек, и ворота начали закрываться. Я внимательно смотрела на створки шлюза впереди. Вот они слегка разошлись…

Почему мне так нравится наблюдать, как судно проседает в глубину, как оголяются скользкие, зеленые от водорослей стенки, как небо отдаляется от меня, создавая ощущение того, что ты игрушечный матросик игрушечного кораблика, лежащего в коробке?

Стоило мне прикурить сигарету, как Форд глухо заворчал, прервав мои ленивые размышления. Я оглянулась, обнаружив заползающего к нам Юрика. Я наклонилась к уху Форда, тихо прошептав:

– Ты же обещал держать себя в руках…

– Г-гы! – невежливо отреагировал Форд, демонстративно отворачиваясь.

Похоже, он очень не любил Юрика. А тот подошел и вежливо спросил:

– Можно мне к вам присоединиться?

– Пожалуйста, садитесь, – я подвинулась, чтобы он мог поместиться рядом.

Он тяжело уселся, перегаром от него, таки да, еще заметно попахивало. И руки тряслись. Сидел бы, чаем отпивался, вздохнула я про себя. Юрик пошлепал себя по карманам.

– Можно у вас покурить стрельнуть, свои на столе оставил? Я протянула ему пачку. Он осторожно выковырял сигарету.

– Скажите, Оля, за коим чертом вас понесло в эту кошмарную экспедицию? Зачем вам эти собачьи условия? Зима на носу…

– Чего уж теперь сожалеть? – пожала я плечами. – Отвертеться не получилось.

Глаза у него все еще были мутными, но теперь стало видно, что они действительно голубые. Какое мне дело до цвета его глаз? Я посмотрела вверх, в серое небо, заглядывавшее в коробку шлюза.

– Расскажите мне, какие у вас планы? А то меня выпихнули на такой скорости, толком ничего и не знаю.

– Пять рек, – спокойно ответил он. – Четыре нормальных, пятая – бешеная. Вряд ли вы сможете на ней хоть что-нибудь сделать, сети там не поставить. То есть поставить можно, затратив массу усилий, но толку все равно не будет, скорость течения слишком высока.

– А как вы будете отбирать свои пробы?

– Как обычно. Трос натянем с берега на берег, один в лодке ковыряется, второй по тросу перетаскивает лодку. Все можно сделать, если очень приспичит. Спасибо за сигарету, – он поднялся. – Надоело все до смерти, спать пойду.

– Противный он, – пожаловался Форд, когда мы остались одни. – Рядом с ним дышать трудно.

Я погладила его по голове, он тут же бессовестно подсунул шею, льстиво помахав хвостом.

– Почеши под ошейником, а то лапой не достать.

Я скребла собачью шею, разбирая клочья свалявшейся до состояния валенка шерсти. Задумчиво задрав голову, увидела, что наверху тучи слегка разошлись, так что небо смогло посмотреть на меня своим синим глазом.

Я постаралась представить, что оно может увидеть сверху. У меня защемило сердце, потому что увидела внизу микроскопический, даже не игрушечный кораблик. На нем судьба волокла твердой неумолимой рукой в неизвестность лежащего где-то впереди моря, такого маленького сверху и такого сурового внизу, меня, которую даже под микроскопом было не разглядеть. И в мою голову забрела страшная мысль – а есть ли я вообще, если меня сверху вовсе не разглядеть?

Я охнула:

– Что со мной происходит?

Форд повернул голову ко мне, стараясь не дать моей руке выскочить из-под ошейника.

– Почему ты нервничаешь?

– Ох, зверюга, я просто не понимаю, куда меня тащит.

– Я понимаю, – ответил он, замысловато вывернув шею, чтобы сладчайшая процедура не могла прерваться. – Когда меня иногда так тащит, я тоже не могу устоять.

– Тебе проще, – заметила я.

– Да, – согласился он, – мне проще. Хозяину тоже не по себе, я чувствую. Вас обоих тащит друг к другу. И вы не можете этому сопротивляться. И вам это нравится, но в то же время не нравится, потому что привыкли думать, что вы самостоятельные люди. А я всю жизнь в ошейнике и на поводке, для меня это обычное дело.

– Ты всерьез думаешь, что у людей тоже есть ошейники?

– Не сомневаюсь в этом, – он хихикнул, причем мне показалось, что несколько подловато. – Вы не видите своих ошейников, поэтому думаете, что свободны. Но все люди ходят на таких же поводках, как и я. Правила игры для людей не отличаются от собачьих.

– Черт тебя дери, Форд! – вот уж не думала, что придется консультироваться с собакой по такому серьезному вопросу. – Может быть, ты скажешь, кто же надел на меня этот ошейник?

– Тоже мне, вопрос, – фыркнул кобель. – Жизнь, кто же еще…

Я задумалась. Несколько неожиданная точка зрения. Впрочем, мне показалось, что какая-то доля правды в его соображениях есть. И в самом деле, вот я тащусь к чертям на кулички. Могла бы я отказаться? Вроде бы да, но не отказалась. И в конечном итоге судьба тащит меня, и уже не вывернуться, пока не окажусь в намеченном ею пункте. Чем не ошейник с поводком? Пожалуй, он прав, собака, но как мне не нравится эта идея!

Шлюз распахнул свои объятья, двигатель запыхтел изо всех сил, и игрушка судьбы, стиснутая ошейником неизбежности, потащилась в направлении, известном только владельцу руки, крепко державшей ее поводок. Я отпихнула от себя разнежившегося пса, твердо выдержав его укоризненный взгляд. Вытащила из кармана сигарету, тихо позвала:

– Шуба… Ты слышала? Неужели он прав?

– Он прав в том смысле, что от судьбы не уйдешь, все остальное, на мой вкус, терминология, – успокаивающим голосом заметила она. – Ты же сама хотела плыть по течению? Вот оно тебя и тащит.