Чтение онлайн

На мгновение на месте танцовщицы ему показалась сиреневая девушка. Что?.. Алрефе неосознанно сделал шаг вперёд, протягивая руку, но застыл. Такого не было в реальности... Да, точно, ведь это всё ещё петля. Он слабо улыбнулся, обратив взгляд куда-то наверх. О жизни в Тельмон-шер осталось очень мало хороших воспоминаний, и раз уж Сильена точно стала невольным свидетелем происходящего в петле, хорошо, что перед ней предстали не только ужасы демонических методов воспитания.

Радоваться рано. Учитывая условия, в которых активировалась петля, воспоминания должны ограничиться связанными с демоническим миром событиями. А значит... Самые неприятные события только ждут своего часа. В конце. Когда от былой личности остались только обломки.

Алрефе не смог уловить тот момент, в который жизнь словно бы наладилась. Относительно детских лет. Уже не шпыняли все кому не лень в школе, ведь он больше не стеснялся давать сдачи, обойдясь двумя предупреждениями. Да, всё равно старался сильно не вредить, но рот с лёгкостью затыкал любому. Более спокойное время на переменах и после занятий позволяло лучше сосредоточиться на учёбе, в том числе на изучении не демонической магии, хотя этим всё равно заниматься приходилось втайне от семьи. Ещё у Алрефе теперь имелся друг, который, конечно, находился рядом из соображений личной выгоды, но какая разница, если всё равно можно хорошо провести вместе время и просто поболтать о всяком? С которым можно научиться быть увереннее в себе.

Однажды Олеонте сказал очень простую вещь, которая стала для Алрефе настоящим открытием: «Если ты не можешь быть как все, хотя бы научись притворяться. Однажды ты окажешься среди тех, кто ещё не знает о твоей странной сущности. Они будут ждать от тебя того же, что и от других. Так что научись производить впечатление того, к кому не стоит лезть. В мире взрослых это сильно поможет».

Он очень дорожил дружбой с Олеонте, ведь тот был первым, кто принял столь безнадёжно неправильного демона. Первым, кто заступился за Алрефе. Они тогда столкнулись на улице с Вильхеном, он начал орать на сына, подумав, что тот прогуливает, не желая слушать о том, что последний урок отменили. Олеонте тогда очень кстати вспомнил слова: «Моя семья из нас двоих выберет поверить тебе», — и, воспользовавшись змеиной способностью заговаривать зубы, донёс нужную мысль до буйного родителя.

Да, с семьёй всё ещё не ладилось, но, к счастью, брат и сестра уехали учиться вскоре после совершеннолетия, так что появлялись дома только на каникулах, а родители признали, что по части магии он хотя бы не позорище... И больше не позволит избивать себя до потери сознания. Несмотря на это, мелкие вспышки гнева Алрефе всё равно предпочитал перетерпеть.

Жизнь стала спокойнее и не такой болезненной, однако неумолимо приближалось совершеннолетие, а вместе с ним и посвящение в Шерре-эн-Охан, от одной мысли о котором тело сковывал страх. Алрефе боялся, что среди первородной тьмы снова услышит давно знакомый голос, который с возрастом удалось заглушить. По мере того, как рос контроль над магией, как он принимал свою сущность — пусть даже неправильную, но всё равно демоническую, тьма затихала, исчезала не только из реальности — даже из снов. Но получится ли остаться собой, если она вернётся? Не окажется ли, что на самом деле на просто затаилась, выжидая более удобную возможность захватить предавшую часть своих принципов жертву?

«У меня в любом случае нет права выбора», — смиренно подумал Алрефе.

Ведь пройти посвящение он обязан, даже если собирается заниматься не тёмной магией. Причина банальна — демонов, особенно из родного мира, неохотно принимали в учебные заведения других миров, так как это сопряжено с рисками для персонала и других обучающихся. Мирные демоны слишком редки, чтобы в подобное заявление так просто поверили, а вот хороший потенциал — весомое заявление, чтобы кандидатуру рассмотрели.

Хороший потенциал... Ха! О таком результате оставалось только мечтать. Алрефе не верил в свои силы, всё ещё считая, что ущербным выродком называли заслуженно. Причём объективная реальность говорила о другом, но когда часто слышишь одно и то же от авторитетных для себя личностей — начинаешь в это верить. Долгое и упорное внушение творит чудеса в борьбе со здравомыслием.

«Лишь бы продержаться положенные пять дней, чтобы признали нормальным», — на это надеялся Алрефе, ещё не подозревая, что подготовила для него коварная реальность. Да, он любил магию и втайне мечтал добиться в ней успехов, но... Не таких.

В назначенный день Алрефе покорно стоял на коленях возле Шерре-эн-Охан, пока отец прикреплял к рогам кольца — артефакты, позволявшие отслеживать состояние посвящаемого, чтобы знать, когда того пора вытаскивать. Ведь одно дело, если не выдержит пять дней — такого не жалко отправить в утиль, другое — если можно продержать внизу дольше.

Посвящение проводили в безопасной зоне червоточины. Ироничное название для места, концентрация тьмы в котором была настолько высокой, что даже монстры не могли там долго находиться. Лишь иногда появлялись нежизнеспособные мутанты, сами по себе умиравшие через пару дней. Только от таких и по силам отбиться юнцам, ведь охота за настоящими монстрами — удел тех, кто прошёл специальное обучение или оттачивал мастерство годами.

Клубившаяся над червоточиной тьма притягивала взгляд, завораживала. Сейчас она притворялась чёрным бархатом, манящим в тёплые объятия единой матери, в колыбель мира. Мать всех демонов обещала радушно принять даже отбившееся от рук, попытавшееся отречься от неё дитя. Обещала простить все ошибки, свойственное молодости и неопытности глупое бунтарство. Оступиться может каждый, главное — признать это и позволить более мудрому наставнику вновь направить на путь истинный.

Алрефе слишком хорошо помнил, что под мягким покрывалом сокрыты острейшие шипы, крепчайшие кандалы, которые станут нитями кукловода, если поверить заманчивым обещаниям. Но его всё равно тянуло ступить туда. Если он перестанет сопротивляться, то больше никогда не очнётся... Разве же это не простейший выход? Не кратчайший шаг к избавлению от всего, что причиняет боль?

— Постарайся хотя бы здесь меня не опозорить, — угрожающе прошептал над самым ухом Вильхен, заставив вздрогнуть.

— Ничего не могу обещать, — также тихо ответил, оскалившись в улыбке. — Сами же обсуждали с сестрой, что мне и двух дней протянуть не светит.

— Дерзишь, выродок?!

Пусть даже стоя на коленях, Алрефе смотрел в глаза отцу так, словно они были на равных. Жёстко, уверенно, насмешливо. Время от времени напоминала о себе та искусственно созданная сторона личности, которая словно знала себе цену и не хотела молчать в ответ на чужие выпады. Та, которая в будущем не полезет в карман за словом, не побоится накинуть предостерегающую удавку на шею даже собственному ученику. Разве же не это в нём хотели взрастить, плетью и сапогами вбивая, что с обидчиками необходимо разговаривать на их языке? Возрадуйтесь! Правильное воспитание под треск костей перестроит любую сущность.

— Да. Потому что здесь и сейчас вы ничего мне за это не сделаете.

Нельзя причинять вред посвящаемому — любая травма может сказаться на результате, поэтому отцу оставалось только скрипеть зубами и прожигать гневным взглядом. Вскоре этот оборзевший подонок снова окажется на поверхности, не в силах больше выносить влияние червоточины, и тогда он ответит за каждое дерзкое слово. Захлебнётся в крови, проглатывая всё, что посмел выплюнуть своим дрянным ртом.

Игнорируя бурлящую злость родителя, Алрефе поднялся с колен и подошёл к магам, облачённым в чёрные мантии несмотря на палящее солнце. Они должны зафиксировать его изначальное состояние, обозначить начало посвящения, а после переместить вниз. Беглый взгляд на бесстрастные лица тех, кто ничего не ожидал от очередного юнца. Таких каждый год — сотни. Десятки из них умирают, остальных вытаскивают через пять-семь дней и ставят печать «годен: средний потенциал» в новенький паспорт мага. Выдающихся случаев не попадалось давно, да и сейчас предпосылок не имелось — никто из семьи Алрефе больше семи дней не выдавал.

— Надеюсь, вы найдёте другой способ снимать напряжение, пока меня нет под рукой, — напоследок бросил Алрефе отцу, отсалютовав двумя пальцами ото лба, шагая в круг перемещения, а другую руку незаметно сжав в кулак. От страха.

***

Хоть здесь петля проявила милосердие и не стала показывать само посвящение. Да и не на что там смотреть — сплошные попытки сохранить жизнь и рассудок, переплетённые с надеждой получить сигнал об окончании, которая слабела с каждым днём. Словно о нём просто позабыли, оставили умирать в «колыбели жизни». Однако успело за время посвящения произойти то, о чём другие и не догадывались — Алрефе узнал о способности управлять своей кровью, благодаря которой не раз избежал заражения и сильной кровопотери.