Чтение онлайн

Ирка тёрла глаза. Со стороны вроде как ревела. Однако присмотревшись Женя с превеликим трудом сдержала возглас изумления – мелкая только проснулась, мордашка была пухлой и заспанной. Ещё в цементе и бетонной крошке, что, впрочем, не столь важно.

– Ирина, ты заснула? – спросила Женя трясущимся голосом.

Ирка огляделась, видимо, не совсем понимая, где находится и чем вызвано столь пристальное внимание окружающих её взрослых.

– Дим, а где мы? – Мелкая протянула ручонки, обхватив брата за шею; Димка тут же поднялся с сестрой на руках – бетонный пол казался ледяным на ощупь.

– Ты совсем ничего не помнишь?

Иринка задумалась.

– Помню, как к Сергею Сергеевичу ехали, а потом... не помню. Я уснула, да?

Ребята переглянулись.

– Да, ты просто уснула, – кивнул Димка, отгоняя глазами Гнуса подальше. – Мы не хотели тебя тревожить, поэтому отошли. Испугалась?

Иринка замотала головёнкой.

– Нет. Мне приснился призрак. Нет, много призраков! Только они не двигались и были грустными.

Димка уставился на Женю.

– Их рук дело? – спросил Гнус, осветив решётку и лаз.

Иринка быстро кивнула, протянула сжатую в кулачок ладошку.

– Вот. Они сказали, что никто не верит, что они настоящие.

Гнус протянул руку. Все понаблюдали, как Иринка выложила на ладонь три ржавых шурупа.

– Да что тут происходит? – не выдержала Мати. – Она больная у тебя?!

– Мать, не кипятись, – попросил Стил. – Смотри, что дальше будет.

– Это фильм тебе, что ли? – медленно проговорил Лобзик.

Женя суматошно рылась в карманах. Ребята обалдело наблюдали. Даже Гнус молча ждал. И дождался.

Женя разжала пальцы. На трясущейся ладони лежал винт с отбитой шляпкой.

– Оттуда? – Гнус кивнул в сторону лаза.

Женя кивнула в ответ.

– Там был огромный вентилятор...

– Карлсон? – переспросил Лобзик.

Гнус отмахнулся: мол, не встревай!

– Продолжай, – поторопил он.

Женя перевела дух.

– Я там всё расшатала, пока пыталась решётку отогнуть. В общем, он грохнулся, я на силу уцелела.

– Ты ж спала, – опешил Стил.

– Да... – замялась Женя, понимая, что тонет, пуская пузыри отчаяния, так как ребята пропустили все её объяснения мимо ушей, видимо, элементарно проникнувшись атмосферой увлекательной игры, в которую Женя сама же всех и втянула. – Просто всё было настолько реалистично, что... Я не знаю, как объяснить, чтобы вы поняли.

– Тут как прошла? – Гнус снова указал на решётку.

– Говорю же, тут болторез валялся!

Гнус тыкнул лучом в рожу Лобанову.

– Ну может и валялся, – парень заслонился руками. – Какая теперь разница, решётка ведь цела! Кто её поменяет так быстро?! Мне так вот вообще по барабану, фомича вам в глотку!

Гнус резко обернулся к Жене.

– Говоришь, из решётки сверху винтик?

Женя совсем неуверенно кивнула.

– Вот и проверим.

– Что ты собрался проверять? – спросил Димка, всё ещё не рискуя ставить ёрзающую сестру на пол.

– Кто нас водит за нос и с какой целью.

– Тут ещё кто-то есть? – Мати вся сжалась. – Лобанов, ты не говорил, что придётся в темноте с кем-то в прятки играть!

– Чего снова я?! Вот, у этих спрашивай, чего они затеяли!

– Заткнись, – Гнус был немногословен. – Если эта решётка цела, цел и вонд, а значит, и сетка под ним. Догоняешь?

– Но так не бывает, – Димка всё же опустил сестру; та ухватилась за ногу и не думая отходить.

– А как бывает? – Гнус взял винт из Жениной ладони. – Ты веришь, будто твоя сестра могла самостоятельно выкрутить шурупы? Просто так, ногтем?

– Да может она уже сто лет откручена! – воскликнула Мати, прячась от взгляда Гнуса за спиной Стила. – Почём тебе знать?

– Нет, – заявила Иринка. – Это призраки открутили. Они могут изнутри, не прикасаясь. Я видела.

Женя с Димкой переглянулись.

– Жень, прости, но я не верю. Раньше, когда просто разговаривали, ещё верил. Это была своего рода игра. А сейчас... Сейчас не до веселья уже.

– Отрицание, – Гнус сплюнул. – Одна из стадий столкновения с неизведанным.

– Чего? – чесал репу Стил.

– Живём обычной жизнью, допуская существование йети. Однако, столкнувшись с ним лицом к лицу, до последнего будем стараться убедить себя, что перед нами обычная горилла, потому что так проще.

– Так что дальше-то? – спросил Лобзик. – Ты собираешься лезть в эту дыру? Что ж, всегда пожалуйста, только без меня.

– Все полезем, – усмехнулся Гнус.

– Почему ты так решил? – осведомилась Мати. – За всех?

– Фонарь у нас один, – отозвался Гнус, опускаясь на колени. – Впрочем, кто не боится темноты, может остаться. Выход там.

Само собой, коллективное безумие продолжилось и дальше. Оставаться в темноте, даже на пару с кем-нибудь никто не отважился, а отдавать фонарик Гнус естественно не пожелал. Это было даже хорошо, в большей степени походило на реальность. Ведь в ужастиках персонажи, как правило разделяются – так интереснее, больше сюжетных линий, круче динамика, неожиданный поворот событий, выигранное время. Повседневность куда скучнее: сунулся в лаз, застрял, задохнулся и умер. Остальные не смогли протолкнуться, продолжили путь, сорвались в невидимую нишу, переломали себе все кости и тоже умерли. Кому повезло – мгновенно, кому нет – в муках продержались ещё дня два-три. Смысла в этом не было никакого. На какую матрицу записались часы предсмертной агонии каждого – доподлинно неизвестно.

Женя мотнула головой. Гулко ударилась об оцинковку. За шиворот посыпалась ржавчина, вперемешку с дохлыми пауками. Последние заселили коллектор с непонятной мазохистской целью – пропитания тут не было никакого, только смерть. Убогость мышления доконала членистоногих. Собственно, и человек, с его завышенным интеллектом, думается, закончит похоже. Всё дело во времени и в масштабах. Конец же у всего живого будет один. И тут без иллюзий – вечной жизни не существует.

Сзади огульно выругались. Женя невольно притормозила и получила лбом в попу.

– Габариты, что ль, зажги, – прошипел Лобанов. – Башку уже всю отбил.

Женя так и не придумала, что ответить быдловатому подростку, решила молча ползти дальше. Смысла пререкаться с Лобзиком не было, тем более внутри коллектора, где и дышалось-то с превеликим трудом.

Первым в лаз проник Гнус. Долго оставался на месте, тщательно освещая внутреннее пространство коллектора, словно в темноте кто-то прятался. Затем вылез, потёр нижнюю губу, как терзаемый сомнениями спелеолог, сплюнул и, махнув рукой, мол, за мной, заново полез на корячках в темноту.