Чтение онлайн

Мы смеемся, некоторые из нас нервно хихикают: все же криозаморозка – относительно новая технология, а Складка – таинственное место. Затем, точно молния, сверкает вспышка, и экскурсовод превращается в высохший труп. Все кругом мертвы, жизнь покидает их лица, и они уплывают прочь.

Я чувствую, как Кэл трясет меня, но не могу ответить. Все мое тело гудит, словно внутри зарождается ураган, я теряю над собой контроль. Пространство вокруг заполняется эхом, людьми, которые расхаживают, говорят, проходят над нами и сквозь нас, словно это мы ненастоящие и погибли, канув в небытие, много веков назад.

Теперь я ощущаю глубокий фиолетовый цвет сознания Кэла, пронизанный золотыми и серебряными нитями. Он говорил, будто, в отличие от своей сестры, ничего не унаследовал от матери-Путеходца, но в это мгновение я понимаю: он ошибается. Его золотые нити спрятаны настолько глубоко, что он, похоже, сам не догадывается об их существовании. Я цепляюсь за его разум своей полуночной синевой, серебряная пыль звездного света кружится в диком танце. Я не могу успокоить ее. Не могу сдержать.

Я вынуждена.

ВЫНУЖДЕНА.

Я уже больше не в коридоре и в то же время там – одна вспышка молнии, возвещающая о каждой перемене, сменяется другой, новые места накладываются друг на друга. Корабль внезапно опутывают лианы Ра’хаама, которые быстро ползут вверх по конструкции, удерживающей криомодули. Затем меня ослепляют белые огни госпиталя Академии Авроры. Они преобразуются в разноцветные экраны спортбара на Семпитернити, где Кэл и Тайлер подрались с Несломленными. Затем вихрем врываются в подводный бальный зал Кассельдона Бьянки. Я слышу громкий смех гостей, танцоров, грохот музыки, после чего ее ритм перерастает в топот бегущих ног.

Смех переходит в ликование зрителей – и вот я уже на беговой дорожке у себя дома в окружении старшеклассников. Которые потом превращаются в высохшие трупы и рассыпаются в прах.

Внутри меня подобно паводковым водам, бьющим о плотину, нарастает сила. Я вижу, как Кэт оборачивается ко мне с протянутой рукой, потом ее глаза вспыхивают и окрашиваются в голубой, зрачки обращаются цветами, и она кричит. Вижу глядящего на меня в объектив камеры адмирала Адамса. Вижу Кэла, одетого в тот же скафандр, что и сейчас, только настоящий Кэл по-прежнему рядом со мной. Видение. Призрак. Будущее. Он вскидывает руки, будто защищаясь от удара, а потом выстрел бьет его прямо в грудь. Он с жутким воплем отлетает назад.

– КЭЛ! – кричу я.

Его голос доносится откуда-то издалека: он зовет меня домой, обратно в криохранилище, обратно к себе. Но Кэл-видение, Кэл-призрак, Кэл-будущее врезается в стену позади него, при виде дымящейся дыры в его груди мой внутренний ураган взрывается вихрем горя, злости и страха.

Я не могу…

Я.

НЕ МОГУ.

В следующую секунду я возвращаюсь в свое тело и в конце концов отпускаю ее – неистовая сила вырывается из меня, расползается в стороны, образуя сметающий все на своем пути идеальный шар, в эпицентре которого оказываемся мы с Кэлом. Стены «Хэдфилда» выворачивает наружу, криомодули разваливаются, тела уносит в пустоту. Палуба под нами рушится, потолок над головами разлетается на части, из моего правого глаза льется вверх серебристый свет, подобно сияющему маяку.

– Дыхание Творца, это что еще за черт? – ревет Финиан.

Я едва слышу в наушниках крики остальных. Весь «Хэдфилд» ходит ходуном, и мне кажется, будто Кэл тащит меня за собой. Сила исходит из меня бурными потоками, плотина внутри разрушена, я безуспешно зажимаю руками расширяющиеся трещины.

Сквозь туман прорывается голос Тайлера:

– Экстренное возвращение! Я блокирую их сигналы, подвожу «Ноль» к борту. Быстрее, уходим!

Я не вижу Кэла – только скалистый, пустынный пейзаж; песок и камни блекло-серого цвета; густые синие тени; безжизненное, мертвое небо над головой.

Я никогда не видела этого места раньше, но больше всего на свете хочу оказаться там.

Руки Кэла смыкаются вокруг меня.

Видение меркнет.

Все погружается в черноту.

Повсюду царит тишина.

Идеальный полуночно-синий шар разрывает корпус «Хэдфилда», уничтожая в одно мгновение криомодули. Титан и карбит выгибаются под силой ударной волны Авроры. Я крепко прижимаю ее к себе, когда фюзеляж могучего корабля взрывается изнутри. Осколки пластистали, металла и стекла, вращаясь, улетают в бесконечность. Мне приходится включить реактивный двигатель на скафандре, чтобы удержать нас в эпицентре бури, в том хаосе, который развязала моя бе’шмаи. Ее правый глаз светится, словно фонарь в темноте. И все это – абсолютно все – происходит в полнейшей тишине.

– Кэл, доложи! – звучит приказ Тайлера в коммуникаторе. – Финиан, текущее состояние!

– Я в порядке! – откликается Финиан. – В отличие от моего нижнего белья. Что, во имя Творца, в нас ударило?

– Аврора, – отвечаю я, крепко прижимая ее к себе. – Тела, ее нахождение здесь… Она что-то увидела. И потеряла над собой контроль.

– Ты как, в норме? – интересуется Тайлер.

А разве может быть иначе? Разве мне может быть плохо, когда она находится в моих руках? Ее волосы плавают вокруг лица в невесомости, ресницы трепещут на веснушчатых щеках. Ослепительная вспышка в правом глазу потускнела и превратилась в теплое, как отблеск огня на коже, сияние. Мне знакома каждая ее черточка, каждый изгиб, я прижимаю подушечки пальцев к забралу ее шлема и провожу…

– Кэл, доложи!

– Аврора в полуобморочном состоянии, – отвечаю я. – Мы все еще в криохранилище. Точнее, в том, что от него осталось. Служба безопасности «Гефеста» наверняка узнает, что мы здесь. Какие будут указания, сэр?

– Оставайтесь на месте, – говорит Тайлер. – Мы забираем Фина, потом идем за вами.

– Вас понял.

Я делаю так, как мне было велено: держусь на месте изо всех сил. Бережно прижимаю Аврору к своей груди. «Хэдфилд» превратился в руины, его корпус раскурочен. Тянущий нас буксир отчаянно пытается затормозить – из-за давления, вызванного остановкой нашего движения, «Хэдфилд» продолжает разрывать на части. На внутреннюю часть моего шлема проецируется цифровой индикатор, и я вижу, что снаружи в темноте роятся корабли службы безопасности «Гефеста», которые, скорее всего, обмениваются между собой тревожными сообщениями.

Все шансы на какую-либо скрытность потеряны.

К тому же мы так и не достали черный ящик, за которым пришли.

– К-Кэл?

Мое сердце начинает учащенно биться, когда я слышу ее голос. Смотрю в глаза Авроры – ониксовый и жемчужный – и чувствую, как вселенная уходит у меня из-под ног.

– Все хорошо, бе’шмаи, – шепчу я. – Все хорошо.

– Ч-что случилось? – спрашивает она.

– Твоя сила. Ты не удержала ее.

– Мне т-так жаль, – бормочет она, медленно окидывая недоуменным взглядом царящие вокруг хаос и разрушения. Я замечаю, как вокруг ее ноздрей собирается кровь, ярко-красные капли в невесомости прилипают к коже. – Я думала… думала, у меня стало лучше получаться.

– Так и есть. – Я пристально вглядываюсь в нее. – Так будет.

Она мотает головой:

– Я видела…

– Что, бе’шмаи?

Она встречается со мной глазами, и я вижу в них страх. Страх и пробирающую до самых костей тоску.

– Я видела… что тебя ранили. Очень сильно.

У меня сжимается сердце, но я пытаюсь усмирить его. Воерожденные не боятся смерти. Воерожденные не боятся боли. Воерожденные боятся лишь никогда не познать вкус победы. Этому меня научил отец.