Чтение онлайн

В общем, одной проще.

Мне было шесть.

Мы жили на небольшом исследовательском судне под названием «Джейнвей», которое вращалось по орбите вокруг Галланосы III – недружелюбной планеты, но главного претендента на добычу полезных ископаемых. Корабль был невелик: я могла пройти его примерно за девять минут и пробежать – за три, но он служил домом для пяти ученых-исследователей и меня.

Мне было всего шесть.

Я нахожусь в системе жизнеобеспечения «Андараэли», извилистом лабиринте воздуховодов, которые петляют под палубами и между уровнями. Смотрю сквозь вентиляционную решетку на семерых техников-сильдратийцев – они пытаются взломать наши униглассы. В Академии Авроры используются только новейшие технологии, так что я уверена: их усилия окажутся бесплодны в следующие семьдесят – восемьдесят минут, в зависимости от уровня компетенции.

Мне этого хватит.

В настоящий момент двое техников, похоже, собираются на перерыв, поэтому я занимаю наблюдательный пост и жду. Их уход повысит мои шансы.

Терпение.

Терпение – вот что требовалось на борту «Джейнвея», и мне оно давалось с трудом. У нас имелась огромная цифровая библиотека, общая зона отдыха, тренажерный комплекс и гидропонная установка. Но при этом, сказать по правде, заняться там было практически нечем. Я росла очень активным ребенком: оббегала весь корабль, чтобы выплеснуть энергию; часто использовала тренажер в целях, для которых он не был предназначен; и выращивала цветы на собственном крошечном участке гидропонной системы.

Моя мама возглавляла экспедицию, уделяя особое внимание анализу потенциальных мест добычи полезных ископаемых. Отец был номинальным сотрудником корпорации по охране окружающей среды, который документально подтверждал, что добыча полезных ископаемых не подвергает опасности никакие редкие или уникальные объекты. Учитывая характер его работы, у него было достаточно свободного времени, поэтому он также занимался моим образованием. У него был талант – делать занятия увлекательными, а мой ум позволял мне схватывать все на лету без какого-либо давления или переутомления.

Я как раз оканчивала курс средней школы, когда пришли те мужчины.

Мужчины надо мной стоят, склонившись над прозрачной кремниевой стойкой, и тихонько переговариваются на сильдратийском. Рядом с униглассами, которые они пытаются взломать, я вижу через стекло ключи доступа к «Нулю».

Сбежать на нашем собственном корабле было бы удобнее всего, поскольку нам знакомы все его устройства, они спроектированы с учетом наших потребностей. Возможно, я еще могла бы как-то незаметно достать ключи, но забрать униглассы, не привлекая внимания, вряд ли получится.

Поэтому я мысленно перехожу к другому плану действий.

Родители объяснили мне, что мой план нереалистичен: шестилетний ребенок, даже несмотря на свою успеваемость и социальную приспособленность, непременно столкнется со множеством трудностей на занятиях уровня колледжа. Я с раннего детства любила естественные науки, поэтому мама с папой забрали меня с собой на Галланосу III, где собирались заняться моим высшим образованием, когда придет время.

И хотя даже в столь юном возрасте я понимала, насколько необычен мой ум, они не хотели, чтобы я чувствовала себя одинокой. Они желали для меня безопасности.

Но провалились по обоим пунктам.

Оба старших техников-сильдратийцев уходят, и теперь мне предстоит разбираться с пятью. Я проползаю под ними по воздуховоду к дальнему концу лаборатории, к месту соединения труб.

Я обдумала все варианты, провела тщательный статистический анализ каждого действия, исходя из имеющейся у меня информации.

И первый мой шаг – сигнализация.

Семьюдесятью тремя минутами ранее сработала сигнализация – отнюдь не странность для нашего изолированного местоположения. А вот отказ прибывающего судна откликнуться на приветствие вызывал некоторое беспокойство, хотя, возможно, у них просто были проблемы со связью. Мы не главная их цель – от нас мало проку. Однако наши сомнения развеялись, как только они принудительно состыковались с «Джейнвеем» и вынесли наши шлюзы.

В эту секунду нас охватила сильнейшая тревога.

Когда запоры взорвались, весь корабль содрогнулся. Отец оттолкнул меня – я еще никогда не видела его таким грубым вне игры в сайго на тренажере – и отправил в лабораторию к Максу и Хоа.

– Прячься, – прошептал он, когда я растерянно оглянулась на него.

Я ничего не понимала, но, будучи послушным ребенком, нырнула в дверной проем, где среди ящиков с образцами, которые мы собирались доставить в нашу следующую поездку на станцию Марни, отыскала себе место. Отсюда, через дверь, я могла следить за происходящим.

Мама вышла навстречу чужакам. Их было трое, все в облегающих костюмах, таких же потрепанных, как и их корабль. Я тут же узнала их – встречалась с ними неделю назад, когда мы с папой прилетали на Марни.

Я до сих пор вспоминаю, как в ту минуту выглядела мама. На ней был синий комбинезон, распущенные волосы тугими черными кудрями, как у меня, струились по плечам.

А вот лица ее больше не помню.

Только лишь то, что они выстрелили в него молча, без слов.

Я молча, без звука, добираюсь до стыка вентиляционных труб и крышки люка системы технического обслуживания, вмонтированной в стену. Мне требуется больше времени, чем ожидалось, чтобы с помощью унигласса отключить систему безопасности. Я не такой знаток компьютерного шпионажа, как Финиан.

А вот замок на контрольном щитке – более обыденное дело; при помощи универсального ножа я поддеваю крышку, и та, высвобождаясь, режет мне указательный палец. От вспышки острой боли я крепко зажмуриваю глаза, непроизвольно морщась в попытке не закричать.