Сияние Авроры
Шрифт:
– Конфликт, в котором не может быть победы? Ненависть архонта, разрушившего светила? – Саэдии медленно садится, свешивает с края голые ноги и ставит ступни на пол. В ее глазах, несмотря на раны, виднеется лишь тень боли. – Если твоему народу нужна была гибель, то да. Я им ее дала.
– За всем этим бардаком стоит не мой народ.
– Жалкая эмблема Легиона Авроры, за которой ты прячешься, не избавит тебя от мести Звездного Убийцы. Каэрсан не станет делать различий между АОТ и другими легионерами. – Ее черные губы изгибаются, а за ними сверкают острые клыки. – Он уничтожит вас всех. Разрушит ваши солнца. Поглотит системы. Вся ваша раса будет предана праху истории. Все вы.
– Ты, похоже, расстроена, – говорю я.
Она прищуривает глаза за черной полосой краски, тянущейся от виска к виску. А потом натягивает на лицо, как поношенную перчатку, столь раздражающее сильдратийское высокомерие.
– Ты – дурак, Тайлер Джонс, – произносит она. – И умрешь дурацкой смертью.
– Зато я не настолько дурак, чтобы сыпать угрозами на весь корабль. – Я указываю на маленькую черную точку над дверным проемом. – Ты же понимаешь, что мы под наблюдением, верно? Что они слышат каждое твое слово? Видят каждое твое действие?
– Я – Темплар Несломленных. – Она откидывает косы назад за плечи и указывает на три клинка, нарисованных у нее на лбу. – Воерожденная по рождению и по чести. Помазанная кровью самого архонта Каэрсана. Мне нечего бояться вашего народа.
– Говорю же тебе, правящие этим балом парни не относятся к моему народу. Возможно, ты не понимаешь, что здесь творится. Но поверь мне, Саэдии по рождению, чести, крови и всему прочему. Эта рыба тебе не по зубам.
Я ложусь обратно на койку и, морщась, ощупываю синяки на своей груди.
– Так что будь осторожнее, не болтай лишнего.
Я закидываю руки за голову и снова смотрю в потолок, ощущая на своем теле обжигающий взгляд Саэдии. Она явно хочет меня убить – от нее волнами исходят угроза и ярость. Но она не настолько глупа, чтобы пытаться это сделать перед объективами камер, к тому же ее раны еще совсем не зажили. Поэтому я, выбросив мысли о Темпларе Саэдии Гилврэт из головы, принимаюсь думать о том, как мне, черт побери, выбраться из этой камеры.
Из снаряжения, кроме одежды, у меня ничего нет. Они даже забрали мой унигласс, осознаю я, испытывая внезапный приступ боли от потери последнего физического напоминания о Кэт.
Зато со мной навсегда останется татуировка, которую мы сделали вместе…
Я ловлю себя на том, что думаю о ней. Скучаю по ней. Именно она всегда прикрывала мне спину. Затем вдруг мысленно возвращаюсь к той ночи в увольнении, провожу пальцами по узору чернил на коже бицепса и вспоминаю свои ощущения от нее, как она дрожала, когда я…
«Ты так жалок».
Я моргаю. Осторожно сажусь и гляжу на Саэдии, которая по-прежнему смотрит на меня прищуренными, полными ненависти глазами.
– Ты только что…
«Назвала тебя жалким? Да. Фантазируешь о мертвой девушке в такой момент?»
Я снова моргаю. Понимаю, что Саэдии говорит со мной, не шевеля губами.
Но как она тогда…
«Ты у меня… в голове?»
Она презрительно фыркает:
«Можно и так сказать».
«Что… как ты это делаешь?»
«Такой слабак».
Я хмурюсь сильнее, пытаясь разобраться, что во имя Творца происходит. Либо у меня галлюцинации, либо сотрясение мозга, а может быть, вообще мне все это приснилось. Но вдруг я вспоминаю наш с Кэлом разговор в Изумрудном городе. Он тогда предупредил меня, что Саэдии способна выследить нас… потому что чувствует его.
Я смотрю на сильдратийку. В моей голове зарождается понимание.
«Твоя мать была Путеходцем…»
Я чувствую, как в ней вспыхивает темная, нездоровая ярость – она потрескивает словно электрический ток между нами.
«Больше никогда не смей говорить о моей матери, терранин».
Я качаю головой. Мысли скачут.
«Кэл сказал, что ты унаследовала от нее часть дара… дара Путеходцев. Мне известно, что Путеходцы – эмпаты. Что они способны считывать эмоции. Возможно, даже поверхностные мысли. Но я и не предполагал, что они общаются телепатически».
Саэдии смеряет меня взглядом, холодным и презрительным.
«Ты, очевидно, многого не знаешь, Тайлер Джонс».
«…Что ты хочешь этим сказать?»
Она усмехается:
«Что ты действительно сын своего отца».
Эти слова поднимают во мне волну гнева, такого же темного и глубокого, как у нее. Рука невольно тянется к цепочке на шее и к кольцу на ней.
«Может, перестанем уже обсуждать наших отцов и матерей?»
Ее смех эхом отдается в моем черепе.
«Какой же ты дурак».
«Если ты сунула свою голову ко мне, только чтобы оскорблять меня, то можешь смело убираться».
«Я “сунула свою голову”, как ты красноречиво выразился, потому что ты фонтанировал сладострастием, и мне захотелось определить его причину. – Она многозначительно опускает взгляд на свои голые ноги и трусы. – Будь я предметом твоих фантазий, я бы отрезала тебе большие пальцы».
Я фыркаю:
«Не льсти себе».
«Это не лесть. А именно то, что я делаю со всеми мужчинами, которые пытаются обольстить меня, Тайлер Джонс. – Ее пальцы скользят к связке отрубленных и высушенных больших пальцев, висящих на шее. – Им дается возможность превзойти меня в бою. И если им это не удается…»
Я оглядываю ее, мягко качая головой:
«Великий Творец, ты и правда психопатка».
«Тем больше причин выкинуть из головы все мысли обо мне, маленький терранин».
«Постараюсь держать себя в руках».
Саэдии кладет руки на колени и наклоняется вперед. Ее косы рассыпаются вокруг щек, когда она томно потягивается, проводя черными ногтями по голеням к кончикам пальцев ног. Ее движения чувственные, почти соблазнительные, но видно, что она таким образом просто дразнит меня. Вот она смотрит мне в глаза, и я ощущаю в ней злобу.
«Тебе лучше не просто постараться, мальчик».
«Слушай, может, пере…»