Чтение онлайн

И мне этого действительно хочется. Очень сильно.

Поэтому я прошу систему умного дома выключить музыку, опираюсь на маму и кладу голову ей на плечо. Она обнимает меня одной рукой и прижимает к себе. Жест невероятно знакомый, от нее исходит такая нежность, что у меня на глаза наворачиваются слезы.

– Что такое, Аври Цзе? – спрашивает она, целуя мои волосы.

Я молча обдумываю, что именно хочу ей сказать. Я не могу поведать о том, что случилось, иначе это разрушит иллюзию, форму того, что представляет собой это место. Но зато могу приблизиться к этой теме.

– Да просто вспоминаю о своих старых друзьях из предыдущих школ, – говорю я.

– Да?

Я закусываю нижнюю губу:

– Знаю, мы все время переезжаем, но некоторые из них… наверное, думали, что я буду рядом намного дольше, понимаешь? Возможно, они считали, что смогут положиться на меня во всем, а теперь меня с ними нет.

– Ох, Аврора. – Она поворачивается ко мне и обнимает, моя голова устраивается под ее подбородком. Скоро я стану слишком высокой для этого. – Ты всегда с такой ответственностью подходишь к делу. Я очень ценю в тебе эту черту. И знаю, как тяжело постоянно переезжать. Но мы не можем вечно оставаться на одном и том же месте, дорогая, – ради кого бы то ни было. Жизнь нужна для того, чтобы жить. С теми, кого ты оставила, все будет хорошо, уверяю тебя. Как и с теми, кого придется оставить в будущем, даже если ты отправишься на другую планету.

– Но некоторые люди зависят от нас, – возражаю я.

– Да, это так, – соглашается мама. – Но в будущем тебя ждет множество приключений, и многие из них будут связаны с расставаниями. Те, кто любит тебя, с гордостью отправят тебя в эти приключения, уверяю.

Я отодвигаюсь, чтобы заглянуть ей в лицо, глаза щиплет от слез.

– Я люблю тебя, мама, – говорю я. Она смотрит на меня сверху вниз, и на ее лице, в нежном изгибе губ отражается самая искренняя любовь.

– Я тоже тебя люблю, дорогая, – тихо произносит она. – И если однажды ты отправишься во все те приключения, которые придумаешь себе, я буду невероятно горда тем, что вырастила такую дочь, которой хватило смелости следовать за своими мечтами. Уверяю тебя.

– Даже если мне придется оставить тебя?

– Ты никогда не оставишь меня, детка, – говорит мама. – Потому что я всегда буду с тобой.

В тот вечер я плачу в объятиях Кэла.

– Я оставила ее, – говорю, уткнувшись ему в грудь, мой голос звучит гнусаво и приглушенно, так что неясно, понимает ли он меня. – Оставила ради приключения, а ей досталась только моя смерть.

Он нежно целует мои волосы:

– Для нее ты умерла, следуя за своей мечтой. Ты жила именно так, как она завещала тебе. Любой из нас надеется прожить хорошую жизнь, какой бы продолжительности она ни была, бе’шмаи.

Позже я делаю нам картофель, морковь, ягненка и перловку в подливке, а потом показываю Кэлу, как готовить рагу и печь мамин любимый ирландский содовый хлеб. Мы сидим бок о бок, прижавшись плечами, и я рассказываю ему о своей жизни на Земле.

К концу моих объяснений, как играть в хоккей на траве – он все никак не возьмет в толк, почему бить клюшкой соперника запрещено правилами, – я уже хохочу во весь голос.

Мне становится легче, я сама делаюсь легче, потому что близость Кэла, по правде говоря, дарит мне покой. Его прикосновения, его взгляд, его улыбки, которые он дарит мне, – их я вообще не могла себе представить после нашего знакомства. Все это дает мне силы, в то время как давление этого места, напротив, разрывает на куски. Пребывание в Эхо позволило нам несколько месяцев провести вместе, узнать друг друга так, как возможно лишь со временем. И я настолько благодарна за этот подарок, что не могу выразить словами.

Например, я уяснила одну вещь: когда взгляд Кэла, как сейчас, опускается к моим губам, он думает о том, чтобы меня поцеловать. Мне совсем не хочется ждать, пока он решится на поцелуй, – только не сегодня.

Поэтому я сама подаюсь вперед и хватаю его за рубашку, он позволяет мне без усилий притянуть его к себе. Я поднимаю подбородок, между лопатками возникает приятное покалывание от предвкушения, которое спускается к пояснице, и наши губы встречаются.

Мы сидим рядом, и как только он склоняется надо мной, я обвиваю его рукой за шею. В этот миг его ладонь ложится на мою спину, и он бережно опускает меня на мягкую траву, давая мне возможность увлечь его за собой. Его фигура заслоняет звезды, а тихий стон, слетающий с губ, когда я углубляю поцелуй, заставляет меня позабыть о том, где мы находимся.

Его волнение и ощущение родства делают эти минуты еще более восхитительными. Выгибая спину и прижимаясь к нему, я вновь улыбаюсь ему в губы.

Это именно то, что мне было нужно. После сегодняшнего урока Эша и теперь в присутствии тихого, уверенного – и да, невероятно сексуального – спокойствия Кэла я чувствую, будто с моих плеч упал… груз. Тень внутри меня исчезла.

Мне кажется, я наконец понимаю, что должна делать. Меня переполняют разные эмоции: вина за то, что я оставила свою семью, злость на то, что у меня их забрали, печаль из-за того, что я не смогла стать частью их жизни после своего ухода. И в то же время я держусь за понимание и осознание, что они все-таки жили.

Потому что так делают все.

Здесь, в настоящем, у меня есть Кэл. Он воплощает в себе все, о чем я мечтала, и мне даже не нужно испытывать Тягу, чтобы понимать: я люблю его. Это не порыв и не внезапно возникшее чувство, а медленно, шаг за шагом, зарождающаяся любовь, где каждый усвоенный урок добавляет все новые эмоции к уже имеющимся.

И уже ночью, лежа в объятиях Кэла, прижимаясь щекой к его обнаженной груди, я осознаю, что надо сделать со всем тем грузом, который тянет меня назад.

Не дает двигаться вперед.

Мне нужно отпустить свое прошлое и сосредоточиться на настоящем.

Мне нужно отказаться от того, кем я была, и принять новую себя.

Мне просто нужно сжечь все дотла.

На следующее утро мы с Эшем возвращаемся на вершину утеса. Я чувствую себя легкой, как воздух, когда мы проплываем над Эхо, чья красота расстилается под нами. Я сижу на краю обрыва и вглядываюсь туда, где находится граница мира. Закрываю глаза и на этот раз вижу папу.

Мне шесть или семь лет, он пришел ко мне почитать перед сном. У нас есть большая книжка со сказками и преданиями народов мира. Папа садится на кровать рядом со мной, и мы вместе листаем страницы. Пока он читает, я вожу маленьким пальчиком по иллюстрациям.

Папа обнимает меня одной рукой, и я привычным движением подтягиваю к нему колени, чтобы он мог придвинуть книгу, а я вместо него – переворачивать страницы.

Папа читает долго. Я в это время вдыхаю его запах, наслаждаюсь теплом его кожи, вспоминаю времена, когда его объятия казались мне самым безопасным местом на свете. Но вот он наконец опускает глаза и смотрит на меня, нахмурив лоб в любимой мной манере.

– Тебя что-то беспокоит, Цзе-Линь? – тихо спрашивает папа.

Он с таким вниманием и заботой прислушивается ко мне. А я могу лишь думать о нашем последнем разговоре – во всяком случае, о том, который состоялся между нами, когда папа был еще самим собой, а не частью Ра’хаама.

Тогда я накричала на него и Патрис и прервала связь, не дав ему шанса ответить.

– Я думаю о тех, кого мне пришлось покинуть, – отвечаю я.

– …Из твоей предыдущей школы?

Я киваю:

– Я сказала кое-что плохое. И у меня не было возможности попросить прощения перед отъездом.