Чтение онлайн

– Я люблю тебя.

Он касается моей щеки, поцелуем стирает слезы, крепко обнимает и…

«Нет», – говорит Эш.

Вокруг все замирает. Волшебные чары между мной и Кэлом разрушены. Переплетя наши пальцы, я оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Эшем.

– Что значит «нет»?

«Ты должна полностью оставить свое прошлое. Окончательно забыть о будущем. Есть только предназначенное для тебя мгновение, и ты должна быть готова, когда оно наступит, действовать без промедления. Без колебаний. У тебя не должно остаться ничего, что связывает тебя с этим местом, со своим "я". Совсем ничего. Ты должна сжечь все дотла».

Оно смотрит на меня сияющим глазом, проникая в самое сердце.

«Включая его».

– Но… люди так не поступают, – возражаю я. – Мы боремся не только за идеи, но и за народ.

Эш наклоняет голову, словно я сказала что-то любопытное.

«Ты всерьез полагаешь, будто все еще остаешься земной девушкой? Если хочешь добиться успеха, ты должна быть пустой. Когда наносишь удар по Великому Врагу, никакие преграды не должны мешать потоку силы. Есть только чистая воля. Никакого сожаления. Никакой боли. Никакой ярости. Никакой печали. Никакого страха. – Его слова подобны ударам в грудь. – Никакой любви».

Я гляжу на Кэла – он смотрит на меня в ответ, в его глазах – мучительная боль. Солнце уже скрылось за горизонтом, и звезды – те прекрасные, давно погасшие звезды, которыми мы любовались вместе, – теперь сияют в вышине.

И я понимаю – в конце концов по-настоящему понимаю, – чего они хотят от меня.

Я должна отпустить его.

Должна сжечь его дотла.

Должна доказать Эшу, что мои узы не определяют и не сдерживают меня. Что, как только наступит время ради блага всех окружающих задействовать Оружие, я буду готова пожертвовать кем и чем угодно.

Я взглядом прослеживаю черты лица Кэла в свете звезд.

За последние месяцы они стали мне так же знакомы, как и мои собственные.

В сознании кружит сине-серебристый вихрь, и я знаю, что нужно делать. Мне нужно взять его под контроль, отшлифовать, придать ему форму лезвия, чтобы перерезать связывающие нас узы. Кэлу известно об этом так же, как и мне. Что именно поставлено на карту. Что брошено на чашу весов.

– Кэл, – шепчу я.

«Ты должна», – настаивает Эш.

– Бе’шмаи? – выдыхает Кэл.

Это слово.

Такое прекрасное, удивительное, чужеземное слово. Когда мы впервые на Октавии заговорили о нем, Кэл сказал, что подходящего для него определения на человеческом языке нет. Теперь он, глядя на меня, молча предлагает мне свое сердце, как делает это каждый день. И в это мгновение я осознаю: быть может, я и не сильдратийка и никогда не испытаю Тягу, но знаю, каково это – любить. Я приняла его сердце и отдала ему свое взамен.

– Прости, – говорю я.

На свете не найдется такой вселенной, где бы я была сильнее без него.

– Я не могу, – заявляю, поворачиваясь к Эшу.

В Эхо воцаряется звенящая тишина. Я чувствую позади себя биение сердца Кэла, ощущаю, как от этих трех слов по всему пространству пробегает рябь.

– Я не буду, – говорю я.

«Ты ДОЛЖНА», – приказывает Эш.

– Нет, – не уступаю я.

Нет.

Я не стану делать того, что хочет Эш.

Не потому, что отказываюсь жертвовать собой.

Не потому, что боюсь.

А потому, что каждая минута, проведенная здесь, в обучении и рядом с Кэлом, привела меня к неизменной глубокой истине. Возможно, завтрашний день и стоит миллиона вчерашних. Но завтрашний день без него не стоит ничего.

«Тебе не хватит сил, – произносит Эш с подобием ярости в голосе. – Без пустоты ты не справишься».

– Это мы еще посмотрим, – говорю я.

«Ты – Триггер. ТРИГГЕР – ЭТО ТЫ».

– Все верно, – киваю я. – Но еще я Аврора Цзе-Линь О’Мэлли.

Я беру Кэла за руку.

– И я готова бороться за свою любовь.

Я беру верх над своей силой. Как только я желаю уйти, образуется разрыв, раскол, появляется трещина – широкая, как небо, и глубокая, как вечность. В мгновение ока, всего за один стук сердца, его и моего, Эхо исчезает, и мы возвращаемся в наши тела на борту «Нуля».

Первое, что я чувствую, до того как открываю глаза, – его ладонь в моей.

Некоторое время спустя Саэдии приводят обратно в камеру.

Дверь открывается, и пехотинцы швыряют обмякшее, обессиленное тело на палубу. При виде нее и от звука, с которым она ударяется о пол, внутри меня все сжимается. Медицинские бинты с ног сорваны. Синяки на бедрах поблекли, однако на лице красуются свежие кровоподтеки. Губа разбита, глаз заплыл, одна рука прижата к ребрам. Черная полоса краски на глазах и губах смазана и течет. Безупречные косы расплетены, отчего завеса черных волос падает ей на лицо, когда она пытается встать.

Я поднимаюсь на ноги, свирепо глядя на пехотинцев. Саэдии – вражеский офицер. Темплар Несломленных. Я видел количество убитых во время боя на «Андараэли». Знаю, что большинство этих пехотинцев наверняка потеряли друзей в том бою. И все же существуют определенные правила. Черта, которую нельзя переступать. В этом, видимо, и заключается разница между ними и нами.

– Дыхание Творца, что вы сделали с ней?

Пехотинцы даже не удостаивают меня взглядом. Дверь бесшумно закрывается, и мы с Саэдии остаемся одни.

– Давай, – бормочу я, наклоняясь к ней, чтобы помочь. – Позволь мне…

– Не трогай меня! – рычит она. Ее скрюченные пальцы напоминают когти, черные ногти блестят в антисептическом излучении. Я отшатываюсь, чтобы она не могла меня достать.

Саэдии делает глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. Я не сразу улавливаю, но, могу поклясться, слышу, как из ее горла вырывается слабый, сдавленный всхлип.

– Ваше с-солнце сгорит, – шепчет она. – Вся ваша… м-мерзкая р-раса…