Чтение онлайн

— Тогда я была уверена, что вы — это вы, но последующие поступки заставили меня усомниться, — смущенно отвечала Сильвия.

— Какие поступки? В чем именно вы меня подозреваете? — гувернантка не знала, сердиться ей или удивляться нелепости обвинения. Как она может быть кем-то другим?

— Прошу простить, если я ошибаюсь, но именно мне первой пришло в голову, что на месте мисс Данфорт может быть какая-то другая девушка, походящая на нее внешностью и равная годами, — вступила Эмма. — Однажды вы заблудились в доме, потом не могли припомнить некоторые обстоятельства из тех, что должны знать, но сильнее всего меня насторожили две вещи. Во-первых, вы дважды отвечали на вопрос об именах своих прежних учеников, и одного ребенка называли по-разному.

— В самом деле? — Энн наконец покраснела. — Возможно, я оговорилась…

— Так как же их звали, мисс Данфорт? — тихим, но отчего-то показавшимся Сильвии зловещим голосом спросила мисс Фелтвик.

— Алисия, Тони и Джошуа Коббентри, — мисс Данфорт зябко передернула плечами под пронзительным взглядом Шарлотты, но смотрела прямо и как будто с вызовом.

— Когда я спрашивала вас, вы назвали одного из детей «Эндрю», — напомнила экономка.

— Иногда я забываю некоторые вещи, вы правы, могу дважды рассказать одно и то же или забыть дорогу в библиотеку. Это стало происходить со мной после того, как я перенесла тяжелую горячку, — Энн, кажется, поняла, что ее не оставят в покое, и вынуждена была сделать признание. — Но разве это повод подозревать, будто я называю себя чужим именем?

— Допустим, вы и вправду забывчивы, — Эмма старалась быть терпеливой. — Но я еще не упомянула о главном. Вчера я говорила с вами о вашей тетушке, мисс Маргарет Брискотт…

— Кэтрин, конечно, ее звали Кэтрин, — Энн вскочила с кресла. — Еще вчера мне показалось, что в ваших словах есть какая-то несообразность, но я не сразу поняла какая!

— Сядьте! — властно приказала Шарлотта Фелтвик, сразу напомнившая собеседницам свою мать.

Энн послушно вернулась на место и снова обвела расстроенным взглядом трех мучительниц. Кажется, она начала понимать, что этот разговор затеян неспроста.

— Так вы поэтому решили, что я выдаю себя за настоящую мисс Данфорт? Из-за этих небольшних огрехов?

— Если вы считаете, что перепутать имя женщины, которая вас вырастила, «небольшой огрех», то у вас нет сердца, — не выдержала Сильвия.

— Хорошо, я расскажу всю правду, — Энн еще сильнее покраснела, наклонила голову, но тут же выпрямилась вновь. — Если вам угодно будет меня выслушать, и если вы пообещаете сохранить историю в тайне.

— Мы не можем давать никаких обещаний, пока не убедимся, что наше молчание не нанесет ущерб кому-либо из тех, кого мы знаем, — решительно отказалась Шарлотта, а миссис Верней и мисс Ричмонд кивнули.

— Ущерб? Но какой? Это касается только меня, — возразила мисс Данфорт.

— Если вы самозванка, то вполне можете быть виновны в еще более тяжелых проступках, — пояснила Эмма.

— Вы имеете в виду пропажу драгоценностей? — Энн не могла поверить собственным ушам, подумать только, ее хотят обвинить в краже! — Так вы ради этого позвали меня? Чтобы найти виновного в похищении бриллиантов? Нет, вам не удастся сделать из меня преступницу! Я никогда не брала чужого, а за единственный дурной проступок, который я совершила, я едва не поплатилась жизнью!

Подобный порыв неминуемо приводит к слезам, и мисс Данфорт была близка к истерике, когда экономка поторопилась немного успокоить девушку:

— Мы не стремимся изобличить преступника любой ценой, лишь бы найти кого-то, на кого можно указать пальцем. Вовсе нет. Прошу вас, соберитесь и расскажите вашу историю. Если она убедит нас, о ней никто больше не узнает. Но вы и сами понимаете, молчать даже о самой возможности того, что в Ричмонд-холле появилась подозрительная особа, мы не можем! Попробуйте представить на моем месте себя или вашу тетушку — разве она скрыла бы от хозяев возможную опасность, не постаралась бы защитить Ричмондов и их друзей?

Эмма говорила убедительно, и Энн нехотя кивнула. Все остальные молча ждали рассказа, и мисс Данфорт пришлось достать платочек, утереть слезы и начать говорить. Иногда голос дрожал, она всхлипывала, но три слушательницы были слишком поглощены историей, чтобы обращать на это внимание.

— Я не самозванка, меня на самом деле зовут Энн Данфорт, и тетушка Кэтрин воспитала меня. После пансиона я действительно занималась воспитанием трех малышей Коббентри. Они были довольно милыми, пусть и не всегда послушными, как и должно быть в их возрасте. Мне было нелегко, но я справлялась. Солгала в другом, — Энн горько вздохнула. — Коббентри вовсе не разорились, они просто не пожелали больше видеть меня гувернанткой своих детей, поэтому я и оказалась в той школе без средств и рекомендаций. Я не могла рассказать миссис Ричмонд всю правду, иначе она никогда не пригласила бы меня.

— Так что же вы сделали? — беспощадно спросила Шарлотта, решив оставить пока вопрос подлинности персоны мисс Данфорт.

— Прошлой зимой во время прогулки в парке с детьми я заболталась с двумя другими гувернантками, также пришедшими в парк со своими воспитанниками. — Здесь рассказ Энн стал прерываться чаще, видно было, что слова даются ей с трудом. — И я… не заметила, как Джошуа убежал от брата и сестры. Когда наступила пора идти домой, я увидела, что его нет рядом. Я искала его повсюду, звала, но боялась потерять Тони и Алисию. Это было ужасно, его ведь могли похитить, или он попал под колеса какого-нибудь экипажа, или свалился в пруд… Такого страха я не испытывала за всю жизнь! Чья-то няня согласилась присмотреть за Тони и Алисией, пока я и кучер Коббентри, приехавший, чтобы отвезти нас домой, искали Джошуа. Не помню, сколько времени мы потратили на поиски, тот день до сих пор видится мне словно в тумане. Мальчика привел в парк полицейский, оказывается, малыш увидел марширующих солдат за решеткой парка и решил пойти за ними. Я была так счастлива, когда он нашелся!

Сильвия сочувственно вздохнула. В отличие от Шарлотты, склонной сомневаться в правдивости истории, мисс Ричмонд тотчас поверила Энн. Миссис Верней же не знала, что и подумать. Мисс Данфорт вытерла глаза и продолжала свою драматическую историю:

— Как-то мы вернулись домой… Джошуа даже не простудился, а у меня в тот же вечер начался жар. Доктор сказал, что болезнь явилась следствием пережитого потрясения. С миссис Коббентри была истерика, когда она узнала, что могла по моей вине лишиться сына. Хозяева были добры, они приставили ко мне сиделку и оплачивали визиты доктора, но после того, как я окончательно выздоровела, предложили искать другое место. Они не могли больше доверять мне, и, наверное, правы.

— И вы написали миссис Ричмонд, — заметила Эмма, когда гувернантка остановилась, чтобы несколько раз глубоко вздохнуть.

— Не сразу, я еще долго была слаба. К счастью, у меня были отложены кое-какие средства, которые помогли мне прожить те ужасные, одинокие, печальные недели, когда я целыми днями корила себя за неосмотрительность. Но зима ушла, ее сменила весна, мои помыслы также изменились. Надо было искать способы жить, и я решилась написать миссис Ричмонд. Здесь был мой дом, и здесь я надеялась вернуть силы и утраченное жизнелюбие. Сперва она отказала, тогда я нашла место в той школе. Увы, следствием болезни оказалась моя забывчивость. Иногда у меня путаются мысли, я забываю самые, казалось бы, простые вещи, но со временем это пройдет — так говорил доктор.

— Что ж, если все было так, как вы рассказываете, вам пришлось немало выстрадать, — экономке очень хотелось, чтобы Энн не выдумала все это.

— Я была очень рада, когда миссис Ричмонд пригласила меня на место гувернантки ее дочери. Само известие уже так меня ободрило, что сюда я приехала почти прежней. Но иногда все равно что-то забываю или чувствую себя как будто потерянной.

Шарлотта задумчиво поглаживала пальцами узоры на подлокотнике кресла. Нельзя было понять, убедила ее история или нет. Сочувственный взгляд Сильвии говорил сам за себя, Эмма же старалась обдумать и тщательно взвесить услышанное, чтобы понять, что подсказывает ей внутренний голос — говорит мисс Данфорт правду или лжет.