Чтение онлайн

Отвлекшись, экономка не сразу поняла, что Сильвия о чем-то спросила ее и ждет ответа.

— Извините, мисс Ричмонд, у меня сейчас очень много дел, ведь скоро в этом доме появится множество гостей. Прошу вас, повторите свой вопрос, — виновато произнесла она.

— Я хотела узнать ваше мнение о… — Сильвия покраснела и бросила быстрый взгляд на дверь в кухню — плотно ли прикрыта? — Мне кажется, мисс Данфорт… увлечена мистером Райенфордом.

— Что ж, это вполне возможно, — Эмме не хотелось соглашаться с этим утверждением, но она не могла и солгать девушке. — В таком случае мне жаль ее. Этот джентльмен, кажется, приносит несчастье всем леди, которые находят его привлекательным.

Поняла ли мисс Ричмонд намек? Эмма надеялась на это. Раз уж нельзя воздействовать на чувства мисс Ричмонд через ее подругу, придется осторожно поговорить с ней самой. Теперь уже не стоит ожидать, что Сильвия и мисс Данфорт подружатся, ревность неминуемо отравит появившуюся было между ними симпатию. Да еще и Джорджина постарается настроить девушек друг против друга.

Сильвия горько вздохнула, и Эмма сжалилась над ней:

— Идите, возьмите шляпку, а я попрошу миссис Прост наполнить вашу корзинку. Если вы задержитесь у миссис Крук, ваша матушка не застанет вас дома, когда вернется.

Молодая леди послушно кивнула и ушла, но экономка заметила полный признательности взгляд девушки.

— Когда-то и я была такой, порывистой и полной скрытой страсти, — прошептала она, медля распахнуть дверь в кухню. — Только моя страсть была направлена на другой предмет… Навряд ли мне удастся помочь мисс Данфорт, пусть я и обязана многим ее тетушке, но я должна попытаться защитить Сильвию от страданий, в память о великодушии ее деда, вступившегося за меня.

Поздно вечером в комнату экономки постучали. Эмма всегда запирала дверь, ей не хотелось, чтобы любопытная Джорджина или кто-нибудь из горничных застал ее без обычного щита, которым служило траурное платье и скромный чепчик.

— Кто здесь? — спросила Эмма, не торопясь открывать. В ее убежище никто не приходил в такой час, если только в доме не случилось что-нибудь из ряда вон выходящее, что непременно требовало вмешательства миссис Верней.

— Это Энн Данфорт, — раздался за дверью приглушенный голос гувернантки. — Миссис Верней, можно ли мне поговорить с вами немного?

Удивленная, Эмма распахнула дверь прежде, чем подумала, что следовало бы все-таки надеть чепчик. Она еще не сменила черное платье на ночной туалет, но волосы свободно обрамляли усталое лицо, и Эмма сразу заметила изумление в глазах мисс Данфорт.

— О, миссис Верней, какие у вас чудесные волосы! — воскликнула девушка, она словно бы впервые видела стоявшую перед ней женщину. — Как жаль, что вы должны носить траур! Как долго вы собираетесь выглядеть так мрачно?

— До самой смерти, — Эмма постаралась придать голосу оттенок трагичности и в то же время неодобрения — как смеет какая-то легкомысленная девица делать подобные замечания почтенной вдове?

Энн смутилась и даже опустила голову, впрочем, ненадолго — через мгновение она уже снова с детским любопытством разглядывала Эмму, будто бы начиная понимать, что между ними не такая уж большая разница в возрасте, как можно подумать с первого взгляда.

— Полагаю, у вас ко мне какое-то дело, — отсутствие чепчика не мешало экономке вести себя, как полагается вдове мистера Вернея. — Пройдите в комнату, ни к чему стоять на пороге.

Как бы ни хотелось Эмме поскорее избавиться от незваной гостьи, любопытство дало о себе знать. В своей новой жизни, подчиненной строгим правилам и условностям, девушка сумела избавиться от многих прежних привычек и подавить некоторые склонности, но любопытство осталось.

Мисс Данфорт не стала медлить и послушно уселась в единственное кресло, а хозяйка комнаты заняла стул перед бюро.

— Я пришла попросить у вас прощения. От своего имени и от мисс Джорджины. Мы обе вели себя дурно сегодня днем, — Энн неловко поерзала в кресле, что говорило о ее волнении.

— Мисс Джорджина попросила вас извиниться за свои дурные манеры? — недоверчиво переспросила экономка.

— Конечно, нет! — мисс Данфорт рассмеялась, словно предположение экономки содержало в себе забавную шутку. — Мисс Ричмонд, вероятно, ни разу в жизни не просила прощения, но я, как ее наставница, обязана это сделать за нее.

— Вам не в чем себя упрекнуть, — спокойно ответила Эмма.

Бессмысленно говорить влюбленной девушке, что джентльмен, которому она по собственной воле отдала сердце, в глазах других людей вовсе не так хорош, скорее даже способен вызвать отвращение.

Но Энн, пусть и оказалась так же наивна и склонна к самообману, как совсем юная Сильвия Ричмонд, все же была значительно старше и за свои двадцать три года встречалась с разными людьми… За прошедшую неделю она сумела составить мнение не только об обеих мисс Ричмонд, их матушке и ближайших соседях, но и почти обо всех слугах, с которыми успела обменяться хотя бы несколькими словами. Миссис Верней не показалась ей достойной внимания в тот день, когда они встретились на террасе, ведь почти одновременно с ней Энн заметила и мистера Райенфорда. Но позже, в своей уютной комнате, девушка подумала, что Эмма ведет себя не совсем так, как подобает экономке.

Сегодняшний короткий разговор в парке заставил молодую леди почувствовать неловкость за то, что не сделала замечание Джорджине, и досаду на миссис Верней, так бесцеремонно вмешавшуюся в разговор дочерей Ричмондов и их гостя. Потом досада исчезла, осталась лишь уверенность, что она совершает ошибку, не пытаясь подружиться с экономкой.

Ее воспитанница вела себя не лучше и не хуже, чем всегда, и миссис Верней, похоже, к этому давно привыкла и умела разговаривать с невоспитанной девчонкой так, чтобы всем, и прежде всего самой мисс Ричмонд, становилось ясно — оскорбительные высказывания девочки не ранят экономку, скорее, вызывают легкое презрение.

«Вот бы мне так научиться осаживать мою ученицу! — размышляла Энн не без зависти. — Сегодня вдруг показалось, что миссис Верней — не простая экономка, а какая-нибудь герцогиня, сбежавшая от своих злобных родственников и вынужденная скрываться под видом прислуги. Уверена, Кеннет подумал то же самое: он смотрел на женщину с удивлением и даже не рассердился на явную насмешку».

Тут мысли Энн отвлеклись от миссис Верней. Но к чести девушки надо сказать, что через четверть часа она снова вернулась в своих рассуждениях к разговору в парке и сочла необходимым принести экономке извинения. Что она и сделала, вернее, попыталась сделать, поскольку миссис Верней явно не была склонна их принять.

— Не могу согласиться с вами, — сказала в ответ мисс Данфорт. — Неподобающее поведение мисс Джорджины — это мое упущение. Она вела себя с мистером Райенфордом, словно легкомысленная, кокетливая женщина, и оскорбила вас в присутствии трех человек.

— Вас она тоже оскорбила, — заметила Эмма, не прибавив: «Вы тоже вели себя с джентльменом, как пустоголовая кокетка». — И вы еще так недавно в этом доме, что не можете брать на себя ответственность за ошибки ваших предшественниц.

— Знаю, но я еще никогда не оказывалась в такой ситуации, — уныло созналась девушка. — Мои ученики шалили и проказничали, как все дети, иногда мне было неловко за них. Но никто не обладал по-настоящему дурным нравом, как мисс Ричмонд. Кажется, я напрасно позволила себе увериться, что сумею обуздать ее.