Чтение онлайн

Граф удовлетворенно кивнул.

– А теперь, дорогая, мне нужно возвращаться в Уайтхолл.
– Он поднялся, и она встала вместе с ним. Рядом с высоченным Джеффри Скай почувствовала себя совсем маленькой и подняла голову, чтобы взглянуть на него. Тонкие пальцы графа гладили ее лицо.

– Я терпелив, крошка, если награда стоит моего терпения.

– Как бы я не разочаровала тебя, Джеффри, - ответила она с напряженным лицом.

– Не думаю, Скай, не думаю, - он коснулся ее губами.
– А что ты хочешь, чтобы я подарил тебе на Двенадцатую ночь?

– Ты балуешь меня, милорд!

– Нет, дорогая, я еще не начинал. Но собираюсь. После Двенадцатой ночи. И прежде чем она успела ответить, он поклонился, повернулся и вышел из комнаты, не говоря ни слова.

Выйдя на берег реки, Джеффри окликнул лодочника и, забравшись в утлое суденышко, приказал:

– В Уайтхолл!

– Слушаюсь, милорд, - ответил лодочник, выводя суденышко на стремнину.

"Кажется, яхта де Гренвилла уже моя", - подумал про себя граф Саутвуд. Потом помрачнел. Все это становилось уже не игрой. К его удивлению, он тянулся к Скай всем своим сердцем. Он покривил душой, когда сказал Скай, что не мог вырваться из Хэмптон-Корта. Несколько раз у него была возможность уехать оттуда, но он предпочел не появляться дома, чтобы иметь время обо всем подумать.

В ту ноябрьскую ночь она была так беззащитна, и он мог легко ее взять. Она была молода, познала великую любовь. Овдовев два года назад, теперь она стремилась к мужчине. Уже тогда он мог выиграть пари с де Гренвиллом. Но она так дрожала в его руках, что он был не в силах ее обесчестить. Джеффри сам не мог надивиться на себя: раньше он не был таким мягкотелым, не задумывался о чувствах других.

В ту ночь, вернувшись в свой дом, он обнаружил в спальне крепкую девицу. Служанка растапливала камин. Зеленоватые глаза графа сузились, сильнейшее желание охватило его. Он обнял ее за талию, и девушка хихикнула.

– Как тебя зовут?

– Полл, милорд.

– Сколько тебе лет?

– На день Святого Фомы будет тринадцать, милорд.

– Ты меня хочешь?

– Да, сэр.

– Ты девственница?

– Нет, сэр, - ответила она, распахивая блузку и открывая полные для столь юной девушки груди. За блузкой последовали верхняя и нижние юбки, и она осталась голой.

Не было никаких ласк. Джеффри расстегнул панталоны, бросил девушку на кровать и, навалившись на нее, овладел ею. Боль в его члене наконец прошла... Затем достал из кошелька золотой и подал его девушке.

– Беги, Полл.

Служанка подобрала вещи и, игриво улыбнувшись ему, выскочила из спальни.

Теперь, вспоминая об этом, граф тяжело вздохнул. Физически он получил облегчение, но ни в коей мере не был удовлетворен. Хотел он только Скай. В ней было что-то невинное, хотя она была замужем, успела овдоветь, стала матерью. Именно эта невинность заставляла его любить Скай, не позволяла ему ее предавать.

Не оставалось сомнений - граф Линмутский впервые в жизни испытал муки любви.

Узнав о приглашении на празднование Двенадцатой ночи, Роберт Смолл не пришел в восторг:

– Черт побери, Скай. Я совсем не светский человек, чтобы тебя сопровождать.

– Не ворчи, Робби. Сам Джеффри это предложил, хотя я и предупреждала его, что ты не любишь праздничной шумихи. Там будет королева, и он обещал нас ей представить.

Кислое лицо капитана слегка прояснилось.

– Что ж, с удовольствием познакомлюсь с юной Бесс. А что мне надеть?

– Ничего особенно изысканного, обещаю тебе. Я решила нарядиться Ночью. Твой костюм должен соответствовать моему. Я закажу все сама, и тебе придется только сходить к портному на одну или две примерки.

– Хорошо, малышка. Не могу же я отпустить тебя одну, иначе эти придворные щеголи тебя вмиг окрутят.

Скай сдержала слово - на празднике Двенадцатой ночи Роберт Смолл был в простом, но элегантном черном бархатном костюме с кружевным воротником и манжетами, украшенном крошечными бриллиантами. На ногах - черные шелковые чулки и темные кожаные башмаки с серебряными бантами. Поверх костюма он накинул плащ, тоже из черного бархата, украшенный серебряной вышивкой и отороченный собольим мехом.

Скай подарила ему изумительную золотую шпагу, на ручке которой сверкали маленькие сапфиры, алмазы и рубины. К ее великому удивлению, моряк принялся расхаживать перед зеркалом в гостиной, и улыбка заиграла на его губах.

– Ты еще тот петух, - рассмеялась она.

– Ах, брось, Скай, - покраснел капитан.
– Но будь я проклят, если выгляжу хуже любого денди.

– Конечно, не хуже. Хотела бы я, чтобы тебя увидела госпожа Сесили.

– Слава Богу, не увидит. Тогда бы этому не было конца. Она всегда пыталась снарядить меня на какую-нибудь вечеринку, но до сих пор я успешно уворачивался. Пожалуйста, не говори ей об этом.

– Хорошо, Робби, сохраним все в секрете, - рассмеялась Скай.

Он отвернулся от зеркала и критически оглядел ее.

– А вырез на твоем платье не слишком глубок?

– Нет, Робби, - спокойно ответила она.
– Он сделан по моде. А теперь, если можешь оторваться от зеркала, пусти-ка меня к нему.
– Моряк обиженно засопел, и Скай показала ему язык.

– Я присмотрю, чтобы вовремя подали карету, миссис Павлин, - бросил он, величественно выходя из комнаты.

Скай, стоя перед зеркалом, рассматривала свое отражение. Ее черный бархатный костюм был просто великолепен, и она понимала, что затмит на балу всех женщин. Глубокий квадратный вырез открывал прелестную грудь. В разрезах широких до локтей рукавов виднелись серебряные кружева. Такие же серебряные кружева украшали запястья. В разрезе черной юбки виднелась нижняя юбка из черной парчи с вышитыми на ней звездами. Черные шелковые чулки украшали серебряные кружевные подвязки и бриллианты, такие же, как на черных шелковых туфлях на высоких каблуках.

Волосы были собраны на затылке по новой французской моде. Заколки в виде звезды и полумесяца сверкали жемчугом и бриллиантами.

На шее мерцало богатое колье из бело-голубых алмазов, на руках - браслеты, в ушах - бриллианты грушевидной формы, свисающие на золотой, унизанной жемчужинами нити. На пальцах красовались сапфиры и рубины в виде сердец, огромная жемчужина и изумруд.

Глаза Скай слегка подвела голубым, а щеки так раскраснелись от возбуждения, что не нуждались ни в какой краске. Скай осталась довольна увиденным в зеркале и впервые за многие месяцы почувствовала себя уверенной, несмотря на то, что вечером в доме графа должна была вступить в незнакомый ей мир.

– Девочка, ты готова?

Она оглянулась и, укрывшись за серебряной маской, сказала.

– Готова, Робби.

Капитан заботливо накинул ей на плечи отделанный соболем плащ, и они рука об руку вышли из дома и направились к карете.

– Как глупо, - заметила она, - ехать в карете в соседний дом.

– Пешком не пойдешь, - ответил Роберт Смолл.
– Нас никто не поймет. А таинственная сеньора Гойя дель Фуэнтес должна произвести хорошее впечатление. Ручаюсь, следующие полчаса все придворные хлыщи будут гореть желанием познакомиться с тобой.