Чтение онлайн

Граф кивнул и крепко обнял за плечи жену.

– Это и есть мои сыновья!
– взгляд Скай был таким недоверчивым.
– Джеффри! Они были совсем маленькими, когда я с ними рассталась!
– Слезы покатились по ее щекам.
– Эван! Мурроу! Бегите к маме!
– Она протянула к ним руки, и дети бросились к ней, прижались к матери, не стесняясь, расплакались от счастья и облегчения.
– Милые мои!
– всхлипывала Скай.
– Я до сих пор не понимала, как мне вас не хватало.
– Она снова обняла детей.
– Дайте-ка я на вас как следует посмотрю, мои маленькие обезьянки.
– Она оторвала их от себя и чуть отошла в сторону.
– Слава Богу, ничего от отца ни в одном из вас. Вылитые О'Малли - с темными волосами и голубыми глазами. Эван... тебе семь, а Мурроу шесть?

– Да, мама, - хором ответили мальчики.

– Тогда, - задумчиво произнесла она, - вас необходимо послать пажами в хорошую семью. Но сначала получше познакомимся друг с другом. Вот это ваш отчим, граф Линмутский.

Ребята дружно повернулись и под устрашающим взглядом Найла отвесили Саутвуду поклон. Заметив напряженный взгляд лорда Бурка, Джеффри внутренне усмехнулся от удивления. Так два маленьких дикаря недолюбливают его?

Что ж, это вполне естественно. Он поклонился в ответ мальчуганам:

– Эван и Мурроу О'Флахерти! Я чрезвычайно рад иметь вас своими приемными сыновьями и приглашаю в свой дом.

– Им нужно познакомиться с другими детьми, - спохватилась Скай.
– У вас три сводных сестры, ребята. Сузанне шесть лет, а близнецам Гвинете и Джоане по пять. А вашей сестре по матери, моей дочери Виллоу - три с половиной года. Недавно родившегося младенца зовут Робин. Пойдемте в детскую, я вас со всеми познакомлю.
– Найлу она не сказала ничего. Ровным счетом ничего.

– Я совсем позабыл, что она любит и ненавидит одинаково яростно, - едва слышно проговорил Найл.

– В прошлую вашу встречу вы ее жестоко обидели, - объяснил граф.

– Бог свидетель, я этого не хотел, но вдруг мы поссорились.

– Было очень любезно с вашей стороны привезти сюда детей Скай. Констанца благополучно устроилась в Ирландии?

– Она все еще в Лондоне. А я ездил повидаться с отцом. Завтра поеду к жене. Она очень больна, и я повезу ее на Мальорку.

Джеффри кивнул.

– Слуга покажет вам вашу комнату, - вежливо сказал он.

Через несколько минут Найл остался один в своей комнате. Как и красивый зал, который он только что покинул, комната выходила на море. Закат окрасил воду и сделал ее похожей на вино. А вдали а предвечерней дымке маячил остров Ланди - таинственное убежище пиратов. Вблизи от моря, ощущая его запах, Скай будет счастлива, подумал Найл.

Ужин был простым и прошел очень скованно. Детей за столом не было: они поели в детской. Эван и Мурроу были в центре внимания. Сестры их просто обожали, и они невольно поддались обаянию Виллоу. А маленький братец был никому не интересен.

Саутвуд и лорд Бурк сидели на почетных местах. Ниже их ужинали только несколько вассалов - свиты у графа не было. Разговор не клеился. Наконец в зале остались только Джеффри, Найл и Скай. Найл знал, что не сможет уехать утром, не поговорив со Скай. Она умудрилась ни разу за весь вечер не обратиться к нему, хотя делала вид, что между ними ничего не произошло. Найл понял, что должен действовать прямо.

– Скай, - тихо проговорил он, глядя ей в глаза.
– Извини меня за нашу прошлую встречу. Ее губы сложились в улыбке:

– Ты тогда очень нервничал, милорд.
– Голубые глаза, несмотря на вежливый тон, оставались по-прежнему холодными.
– А теперь, надеюсь, ты меня извинишь. У меня был трудный день, и я очень устала.
– Времени для ответа она ему не дала. Повернувшись к Джеффри - теперь ее глаза потеплели, - она попросила:

– Не задерживайся, дорогой.

Найл почувствовал себя так, как будто подглядывает в замочную скважину.

– Не задержусь, - пообещал граф и погладил жену по щеке. У двери Скай постояла и, повернувшись, произнесла:

– Счастливо добраться, Найл.
– И закрыла за собой дверь.

– Она простила вас, Найл. Но вы обидели ее, а она гордая женщина.

– Она всегда была гордой, - ответил лорд Бурк.
– Гордой и непокорной. Поэтому-то ее и любил отец, а потом оставил на нее дело О'Малли, - с утомленным видом Найл потер себе лоб - Все это теперь уже история. Совсем другие времена. И я говорю совсем о другой женщине. Ну, мне пора в постель, Саутвуд, я хочу уехать рано. Если не увидимся утром, спасибо за гостеприимство.

Джеффри посмотрел вслед гостю и почувствовал к нему жалость. Но в следующую секунду тряхнул головой и отправился готовиться ко сну.

Когда он оказался в спальне жены, Скай расчесывала свои красивые темные волосы.

– Ты была с ним слишком жестока, дорогая.

– Никогда Найл Бурк меня не сможет больше обидеть.
– И, как будто отбросив дурное настроение, обвила его шею руками и тихо рассмеялась.

– Ты что, плутовка, заигрываешь со мной?

– Да, поцелуй меня, Джеффри!

Граф притворился, будто обдумывает ее просьбу.

– Надо поразмыслить, мадам, - проговорил он, делая вид, что хочет уйти.

– Ах ты, мерзавец, - прошипела Скай и бросилась ему на спину.

Джеффри обернулся как раз вовремя, чтобы схватить ее в объятия и прижать к груди. В его руках она оказалась беззащитной.

– Ну вот вы и попались, мадам, - ласково прошептал граф, покусывая губы жены.

– Возьми меня, Джеффри! Пожалуйста, возьми!

– С радостью, дорогая.
– Их губы слились в поцелуе.

Скай отдалась так порывисто и страстно, что он в который раз удивился силе ее чувства. Мягкие, как лепестки цветка, губы раскрылись, пропуская язык. Не отрываясь от губ, он взял ее на руки и понес к кровати, осторожно положил среди подушек и снял с себя рубашку. Глаза цвета сапфиров преданно смотрели на Джеффри и отражались в его зеленоватых глазах. Скай быстро сняла свою шелковую рубашку и, уронив ее на пол, протянула к мужу руки. Он присел на край кровати и взял ее лицо, сжав между сильными ладонями. Потом заглянул в самую глубь ее прекрасных глаз.

– Нет, Скай, не нужно этой любви со мной только для того, чтобы вытравить из памяти Найла Бурка. Меня не страшат эти воспоминания, и ты тоже не должна их бояться. Когда-то тебе нравился этот человек, а такие чувства полностью не исчезают. И не должны исчезать. Я знаю, он обидел тебя, но тогда и сам он был в горести. Прости его, дорогая. Прости не только ради него самого, но и ради меня, чтобы в следующий раз, когда мы будем любить друг друга, я знал, ты любишь меня, а не свое воспоминание о нем.