Чтение онлайн

Пока И-Жэнь думал об этой тревоге, в ворота заколотили — хотя проще было просто перелезть через невысокую стену.

Ли помчался открывать ворота колышущейся массе освещенных факелами голов и плеч. Остальные домочадцы с тихим гомоном устремились к дому. Хэшан проводил взглядом жену Ли: «Курица… ну точно курица», — усмехнулся он про себя и встал навстречу входящим во двор «гостям».

Молодой Бянь въехал во двор верхом. Вместе с ним, тоже конно, во вдоре оказался тучный бородач с ломаным носом, облаченный в короткий пехотный панцирь.

— Я Чжао Пу, бинфу войск поддерживающих порядок! Где бродяга, обнаживший оружие против честных людей!?.

За его спиной шедшие пешком «молодцы» медленно входили во двор, разбредались вдоль забора, кто-то уже присел на корточки.

«Что ж так тоскливо-то?» — У-сэн поскреб подбородок, прислушиваясь к себе.

— Чего молчишь?

— Вечер добрый, почтенные, — ухмыльнулся И-Жэнь и коротко поклонился. — Вы кого-то спрашивали, решил не отвлекать вас.

Бинфу тронул пятками бока коня, надвинулся на монаха.

— Наглец, знаешь, что полагается нападение на…

— Брат Чжао, оставь его мне! — Бянь Сун спрыгнул с коня, вынимая меч из ножен.

— Вы только не поубивайте друг друга, — хмыкнул в ответ бинфу, — А то хороших людей на свете и так мало, — обернулся к воротам и окликнул: — Эй, кто там застрял!? Чего стоишь? Заходи!

…

Время замедлило своей бег по бесконечной спирали, зависло над пропастью… Сам не понимая почему, И-Жэнь попытался вскинуть руку в предостерегающем жесте, но не успел. Он видел медленное движение своей руки, шаг Цзянь-фэня, словно сквозь патоку… и видел вплывающее в свет факелов лицо опоздавшего… переставшего жить…

События вдруг рванулись вперед испуганным табуном. Что-то невидимое ударило монаха в грудь, схватило сердце, обдав холодом. На миг показалось — душу выбило из тела! Может, это и помогло! Со стороны смотреть было легче. Даже на себя обмочившегося, хе-хе…

А от ворот, между тем, распространился крик… сначала ужаса, а потом агонии. Размылось движением полуразложившееся лицо-маска, черной молнией взметнулся меч… Звук навеял воспоминание: человек высасывающий мозговую кость…

Мгновение спустя И-Жэнь вернулся в себя… Ужас почти ослепил, заставил попятиться, закружил мысли в бешенном хороводе, разрывая их в клочья… И так же отступил, встав рядом давящей вязкой массой.

У ворот молниеносно перемещалась темная, и, похоже, не совсем материальная фигура, распространяя вонь тлена и страха. Но непосредственным орудием этого Нечто являлся меч, который угадывался в смазанных движениях…

Ближайшие «молодцы» опали отдельными кусками…

Конь под Чжао взвился на дыбы и всадник рухнул под ноги чудовища… попытался увернуться… медленно… страшный меч прошел сквозь кости руки… почти светящимся фонтаном из раны брызнула кровь…

Цзянь-фэнь неизвестно каким чудом умудрился отвести добивающий удар и напал на мертвеца сам. И тут же чудо повторилось — встречная атака не убила парня на месте, хотя и заставила перейти в жесткую оборону…

Позже И-Жэнь так и не смог вспомнить миг, в который смог заставить себя шагнуть вперед, на помощь парню — слишком далеко вышел за свои пределы. Но все же смог шагнуть, а потом и побежать…

Мимо бегущего к врагу монаха, шелестя тканью, промчалась визжащая фигурка и метнула в чудовище горсть чего-то, взметнувшегося быстро опадающим белым облачком… И-Жэнь понял что это, но додумать до слова не успел — жуткий вопль оглушил, заставил пригнуться, упереться ногами в землю, сопротивляясь давлению крика…

Когда он распахнул глаза, Нечто слепо пластало туманным клинком над неподвижно лежащей девушкой… а в стороне Цзянь-фэнь пытался подняться на ноги. Получалось у него плохо… Не раздумывая, только ощущая в руках древко чен-дао, монах опять ринулся вперед. Навстречу пустым глазницам в давно сгнившей черной плоти, покрытым гноем зубам… Чудовище открыло рот и закричало втягивая крик в себя… Опять накатил, навалился лавиной страх. Ставший еще большим, когда у-сэн понял — Это его видит.

Хэшану понадобилось все его умение для отражения новой атаки. Чудовищной во всех смыслах. Он выдержал и войну с отказывающими от страха мышцами… Страх… Это был не его страх… Это был страх навязанный ему… перебороть его не получалось. Точно так же, как раз за разом отражая удары, не получалось переломить ход поединка в свою пользу…

Руки уже были готовы отказать, когда позади чудовища мелькнула другая фигура и сверкнувший красным отблеском огня клинок обрушился мертвецу на голову…

Утро встретило похмельной головной болью и чувством зря прожитой жизни… Выстиранные штаны и исподнее повисли, вместе с портками большей части пришлых на деревянной перекладине недалеко от кухни. Рассветный холод гулял по голой коже ног, забирался под полы халата, и монах, не вставая с облюбованного бревна, начинал шевелить пальцами ног — согреваться. Его, как героя, не беспокоили. Даже накормили пресной кашей из проса. А вот про запивку забыли в хлопотах. А последние навалились не шуточные. О них-то монах и размышлял в своей героической праздности…

Происходившее сразу после нападения И-Жэнь не помнил — после того, как Цзянь-фэнь зарубил чудище, сознание покинуло хэшана. Очнулся он вскорости на лавке под бабьи причитания. Впрочем, голосили не о нем. И даже не о погибших. О непутевой дочке да о молодом господине. Вполне себе живых, кстати, хоть и беспамятных.

Узнать о происшедшем сразу после победы поначалу не получилось — люди что-то делали, перебарывая недавний ужас и еще не отступивший страх. А то как новая напасть явится? И на вопросы не отвечали. Осталось лежа на грубой скамье — сил подняться просто не было — наблюдать, как выживший десятник приводит подчиненных в чувство, крепким словом и кулаком — правильный командир — заставляет закрыть символические ворота, организовывает сбор тел и их фрагментов, как над останками чудовища складывают кострище из хвороста.

Лишь чуток позже, вразумив уцелевших, десятник подошел к лежащему у-сэну. Изобразил телом независимое этакое уважение.

— Смотрю, очнулся почтенный?

Сил было немного, и почтенный только ухмыльнулся в ответ.

И поведал десятник Сян по фамилии Шу, что не ведает, что делать дальше. Совместно решили, что, коль не явилось больше чудищ, то вряд ли и явятся, но охрану организовать надо. Да посыльного, из тех кто посмелее, отправить в усадьбу Бяней надо…

Немногим позже, оклемавшись, сходил монах к ручью постираться. Чем подтвердил свой героизм. И, видимо, заслужил кормежку из рук старой карги, единственной не потерявшей голову из женщин.

А с рассветом заявились сначала Старый Бянь с охраной, а потом и уездный пристав — самый младший чин из местной администрации, и как положено младшему, самый легкий на подъем. Вот тогда то И-Жэнь снялся со своей лавки и откочевал на сваленные у ограды бревна. Смотреть, как поджарый мужчина в чиновной шапке-гуань, да с партикулярный мечом проводит следствие. Смотреть, да думать…

Наконец монаха позвали под требовательные и полномочные очи. То бишь к столу, за которым на чурбаке воссел пристав, а рядышком встал, демонстрируя почтение государевой власти дафу Бянь — сам власть не меньшая, пожалуй.