Чтение онлайн

Через миг там, где сидела Гамаюн, никого не было. Мы забрались в сани и поехали назад.

Казалось, что на поездку мы потратили не больше трех часов, а прибыли на постоялый двор, когда солнце уже село.

Нас встречали все постояльцы. Я вынес Лотту из саней, занес не в её комнату, а в гостиную, и посадил за стол.

– Будешь ужинать со всеми. Немного, но съешь. Теперь нечего сачковать. Надо питаться. Тебе сказали, что силы возвращаются, а для этого нужна еда. Значит, будем есть. Ветер, присаживайся.

– Я не могу больше задерживаться, залечу завтра. Вижу, Лотта, что у тебя в глазах появился интерес к окружающим. Это отлично, – он внимательно посмотрел на сидящих за столом и увидел совершенно счастливых Есению и Себастьяна.

– О! Быть свадьбе, как я вижу.

– Да, мы решили пожениться, как только Лотта пойдет на поправку. Как ты думаешь, это скоро? – с надеждой обратился к Ветру Себастьян.

– Думаю, трёх дней не пройдет, как Лотта поправится. Будем свадьбу гулять, а заодно и выздоровление Лотты отметим. По этому случаю обеспечиваю стол продуктами и кое-чем еще, – и озорно подмигнул им.

Возвращение к жизни. Лотта

Не знаю, сколько я болела, но за это время много интересного произошло. Свадьба на днях будет. Хи, кажется, что-то рассказывал об этой замечательной истории, да всё мимо меня проходило, один туман в голове да отчаяние было. И сейчас трудно внимание в кучку собирать. Не хочу больше об этом вспоминать. Лучше на влюблённых посмотрю. А они чудесная пара, как это у них всё так быстро вышло? Неудобно спрашивать. Надо попросить Хи ещё раз рассказать историю Собирателя грехов – интересно, как он им стал. И ничего им для решения пожениться не потребовалось – ни длительных ухаживаний, ни подарков, хотя какие здесь подарки могут быть, еловую шишку жених, что ли, Есении подарит? Не в подарках дело. Вот Ветер мне и бусы коралловые, и жемчуга, и шубу дарил, а замуж не звал, да я и близко не чувствую сейчас между нами того, что между ребятами происходит. А что Ветер ко мне чувствует? Они с Хи ухаживали за мной, столько сил приложили, чтобы я выздоровела, но это не то. А может, я ошибаюсь?

Отвлеклась от своих размышлений. Хи сидел рядом, осторожно поглядывая на меня – не устала ли я, но понимал, что мне сейчас не до разговоров.

Сил у меня было мало, и я только слушала оживленные обсуждения нового путешествия к Дереву Мироздания, моего спасения, птицы Гамаюн. Просто сидела и смотрела на таких хороших, близких мне людей. Первый раз за долгие дни в душе не было леденящего холода. Не получила меня Морана, но я на неё не обижалась за случившееся, она в своём праве была. А на столе все блюда вкусно пахнут, жаль, мяса мне нельзя, но я и бульон с удовольствием выпью.

На Есению с Себастьяном смотреть было приятно, но немного неудобно, они были заняты друг другом и на окружающих не обращали внимания. То он ей пальчики поцелует, то прядку волос со лба уберет, глаз отвести не может – любовь, одним словом. Буду на других смотреть, как они после путешествия и за время моей болезни изменились. Как там наши девушки – Клевенс с бывшим призраком и Стеша с Бориславом.

Стала наблюдать сначала за Стешей. Нравилась мне эта девушка. Стефания подала на стол – она теперь готовила, вкусно у неё получалось и красиво – мясо румяное, блинчики с вареньем, пирожки. Борислав помогал и ходил за ней по пятам. Стеша, чувствуя, что нравится парню, расцвела, глаза горят, коса так и прыгает за спиной – длинная, толстая, мне бы такую. Птичка с плеча не слетает. Борислав на птичку смотрит, а больше, кажется, на Стефанию. Так и ест её глазами. Только она присела поесть – и он рядом. Тарелочку ей пододвигает, еду насыпает и всё так аристократично – сразу видно, не простого воспитания парень. А Стеша молодец – не смущается, принимает, как должное. Разговор у них интересный.

– Стеша, когда на кухне уберем, пойдем погуляем, на звезды посмотрим.

– Да звезд не видно.

– Не на звезды, так на луну посмотрим, я краешек видел, из туч выглядывала, она такая… такая…

– Большая и желтая.

– Нет, романтическая.

– На улице мороз, душу твою заморозим.

– А мы ее вместе греть будем, я помогать буду – дыханием согревать.

– Так она, когда ты близко приближаешься, за пазуху прячется.

– Так тем более подышу на неё.

– Ты лучше скажи, чего ночью в мою комнату скребся?

– Так соскучился, спать не мог, знаешь, каково это – душу не видеть и не чувствовать?

– Дня тебе, что ли мало, все время возле меня крутишься, на душу смотришь, особенно когда она от тебя прячется, сам знаешь куда?

– Так я бы завсегда, и днем, и ночью, готов рядом … с душой быть, не буду против того чтобы она всегда у тебя жила. Пойдем погуляем, а?

– Ну, если не заморозишь, то пойдем.

Я смотрела и удивлялась: тут такие страсти разворачиваются, а я столько времени в койке провалялась. Перевела взгляд на Клевенс, там тоже интересно и непросто. Но чувствую, уже ничего не воспринимаю, надо лечь. Посмотрела на Хи – просто молодец, сразу понял, что я устала. Встал и быстро помог добраться до кровати. Сколько же это они с Ветром со мной промучились? Клевенс со Стешей, спасибо, тоже помогали с тем, что мужчин неудобно просить.

Проблемы мезальянса. Лотта. Новый день

Сегодня я спала и выспалась. Ни Морана, ни просто зияющая пустота больше не снились. Лежу и улыбаюсь. Вставать, правда, не хочется – поваляюсь малость. Заметила, что заглядывал Хи, увидел, что все нормально, и пошёл по своим делам. Что сделать, чтобы их отблагодарить? Лежу, думаю, вспоминаю, как Хи меня к себе прижимал. Даже спал рядом. Руки такие тёплые, и на плече уютно было. Что-то у тебя мысли, Лотта, не туда сворачивают. Насмотрелась вчера на счастливых людей. Выстрадал Собиратель грехов своё счастье, да и Есения под стать ему.

В комнату заглянула Стеша, встревоженная какая-то.

– Вот кашки тебе принесла жиденькой. Можно, я у тебя недолго посижу?

– Что-то случилось, по тебе вижу – рассказать хочешь. Рассказывай, а я ещё полежу. Чувствую себя нормально, но сил пока мало, вставать не хочется. Соскучилась я по тебе.

– Лотта, я уже и с Клевенс поговорить хотела, только она пока занята, позже обещала подойти. Понимаешь, мне надо как-то освобождаться от души Борислава, – и она закрыла лицо руками и начала всхлипывать.

– Стеша, да вы вчера так мило разговаривали, я же видела, что ты ему нравишься, и он тебе, кажется – вон как похорошела, просто красавица.

– Лотта, в этом-то всё и дело. Плохо это.

Дверь открылась, и на пороге появилась Клевенс.

– О, у нас маленький девичник. Посидим, поговорим. А что с тобой, Стеша, ты что плачешь?

– Да плохо мне, не знаю, как поступить правильно. Вот сказала Лотте, что надо как-то Бориславу его душу отдать.

– Дела, – удивленно, как и я, протянула Клевенс, – рассказывай, что случилось.

– Ой, девочки, пошли мы вчера гулять. Знала же, что не стоит этого делать, но ноги сами несли. Холодно на улице, луна то покажется, то спрячется. Сначала он меня просто под локоток держал, чтобы в сугроб не упала, потом за талию, а потом … Понятно, целоваться стали. Так хорошо целуется, так горячо, нежно и страстно, что голова кружится. Домой вернулись, хотел ко мне в комнату юркнуть, но тут я не пустила его, а самой хотелось-то как, очень хотелось, понимаете? Нравится он мне и нежный такой, так бы всё время к нему и прижималась.