Чтение онлайн

– Эмблема Вековечности, – прошептал Джонатан. – Чистое золото. В левом крыле – «Кохинур», в правом – «Звезда Африки». – И мимоходом нежно похлопал штуковину.

Для Вивиан это было слишком. «Точно сплю! – решила она. – Я же знаю, что эти бриллианты хранятся в другом месте!»

– Подарены Городу Времени исландским императором в семьдесят втором веке. – Джонатан открыл низенькую тяжелую дверку.

Но Вивиан была как во сне и слушала его вполуха. Она сонно прошла по длинному темному коридору за дверь, которая жутко скрипела, и очутилась в доме, похожем на старинное поместье. Там снова началась беготня по бесконечным темным деревянным лестницам. «Ну и сон, все в нем не так, как надо! – подумала Вивиан, когда у нее заныли ноги. – Неужели нельзя было сделать лифт или хотя бы эскалатор?» И такой кавардак в голове продолжался, пока она не очутилась в очередном странном кресле в большой комнате, где вместо мебели были пустые каркасы – словно детская площадка с лазалками.

Джонатан зажег свет и прислонился к двери:

– Уф! Пока что спаслись. А теперь надо как следует подумать.

– Я не могу думать, – отозвался Сэм. – Я есть хочу. Она тоже. Сама мне говорила.

– Мой автомат опять барахлит, – сказал Джонатан. – Если я заставлю его заработать, что тебе сделать?

– Масляное парфе из сорок второго века, – ответил Сэм таким тоном, как будто это было очевидно.

Джонатан подошел к какой-то штуке на стене перед Вивиан. Вивиан приняла ее за музыкальный инструмент. Там были клавиши, как у пианино, и трубы, как у церковного органа, и еще она была сверху донизу в позолоченных гирляндах и завитках, слегка потертых и облупившихся, как будто инструмент знавал лучшие дни. Джонатан ударил по белым клавишам. Ничего не произошло, и тогда он замолотил по трубам. Штуковина запыхтела, закряхтела, слегка затряслась, и Джонатан яростно пнул ее снизу. Наконец он взял что-то вроде обычной школьной линейки и потыкал в узкую щель со шторкой под трубами.

– Масляное парфе он сделал, – сообщил он, заглянув вовнутрь. – А вот функция двадцатого века, похоже, сломалась. Ни тебе пиццы, ни жвачки. Ты как относишься к еде из других веков? – не без тревоги спросил он у Вивиан.

Про пиццу Вивиан слышала впервые в жизни, но решила, что слово вроде бы итальянское, поэтому пицца, скорее всего, совсем не похожа на привычную английскую еду. Впрочем, Вивиан уже давно перестала удивляться.

– Да я хоть динозавра съем! – призналась она.

– Динозавр не динозавр, но почти. – Джонатан поднес к пустому каркасу возле Вивиан охапку маленьких белых цветочных горшочков и вывалил их прямо в воздух – и они не упали, а остались стоять прямо в пустоте. – Масляное парфе. – Джонатан вручил Сэму один горшочек с торчащей в нем палочкой. – Еще он сделал тебе суп из морской капусты, квашеную сою, две коврижки из кэроба и лапшу с рыбой.

Сэм вытащил из горшочка палочку с комковатым желтым мороженым на конце.

– Объеденье! – взревел он, прямо как великан-людоед из сказки.

– Э-э… а что тут где? – Вивиан посмотрела на незнакомые значки на других горшочках. – Я не могу разобрать слова.

– Прости, – сказал Джонатан. – Это универсальные символы тридцать девятого века. – Он поставил перед ней горшочки, а себе тоже взял масляное парфе.

Вивиан обнаружила, что горшочки словно застряли в воздухе. Ей пришлось тянуть с усилием, чтобы взять их. Горшочки были заклеены, и крышечки нужно было отрывать, а потом, если для еды требовалась ложка или вилка, крышечка сама сворачивалась и принимала нужную форму. Суп из морской капусты оказался жуткой гадостью – вроде соленой болотной воды. Зато квашеная соя была очень даже ничего, если макать в нее коврижку. А лапша с рыбой…

– Да я лучше папину наживку для рыбалки съем! – Вивиан поспешно отставила горшочек в сторону.

– Сейчас сделаю тебе масляное парфе, – сказал Джонатан.

– И мне! – встрепенулся Сэм.

Церковному органу снова крепко досталось – удар, два пинка и тычок в шторку, – и Вивиан и Сэм получили по горшочку с палочкой. Пустые горшочки Джонатан выбросил в каркас возле органа, и они исчезли.

– Теперь нам надо все обсудить, – заявил он, когда Вивиан с сомнением вынула из горшочка шишковатый комок. – Мы все нарушили закон, и попадаться нельзя. Если бы В. С. была настоящая В. С., еще ничего, но она ненастоящая, так что надо придумать, где ее спрятать.

Вивиан страшно надоело, что ее называют В. С. И она возмутилась бы, если бы в этот самый миг не откусила кусочек масляного парфе.

Рот у нее наполнился восхитительным вкусом всего сливочно-масляного, что она только пробовала в жизни, с легким оттенком тянучки и двадцати еще более чудесных и совершенно незнакомых вкусов. И все это было ледяное.

Это было так чудесно, что она только и сказала:

– Вы передо мной в долгу и обязаны все объяснить. Что вы затеяли?

– Спасти Город Времени, что же еще! – прочавкал Сэм с полным ртом масляного парфе. – Мы подслушали, что говорили в Хронологе. Так и узнали, где тебя искать.

– Отсюда есть проход в Хронолог, – сказал Джонатан. – Но его держали под замком с тех самых пор, как моего отца избрали Вековечным, вот мне и стало интересно, что там. Ну я и попросил Сэма закоротить замок, и… в общем, мы выяснили, что проход ведет в Хронолог, приоткрыли дверь и услышали, о чем они там говорят. Они обсуждали кризис…

– Только я ни слова не понял, – вставил Сэм, как будто с его стороны это было очень умно. – Совсем не так, как в легендах.

– Еще бы! – с чувством воскликнул Джонатан. – Сплошные полюса, хрононы и критические циклы, но ту часть, где говорилось про то, что Город Времени истощил запас прочности, я худо-бедно понял. Понимаешь, Город истощил свой участок пространства-времени, и теперь придумывают, как переместить его на другой участок. На месте его удерживают такие штуки, которые называются полюса, их запускают в историю, будто якоря, но никто не знает, как это делается, кроме Фабера Джона. Это даже сам доктор Леонов признаёт, я слышал. И вот тут на сцену выходит В. С.

– Кто она такая? – спросила Вивиан.

– Владычица Времени, – ответил Сэм. – И она в ярости.

– Ага. Но чтобы это понять, нам пришлось поломать голову, – сказал Джонатан. – Для этого мы увязали разговоры в Хронологе с легендами. В Хронологе рассуждали по-научному – мол, кто-то движется сюда из Первой нестабильной эпохи на волне темпоронов и хрононов и от этого всюду войны и перевороты. И я решил, что это наверняка Владычица Времени. В истории говорится, что Фабер Джон и его жена поссорились из-за того, как надо править Городом Времени, и она заманила его под город и там усыпила. Говорят, он до сих пор там и, пока он спит, городу ничего не грозит. Но если город окажется в опасности, Фабер Джон пробудится и придет нам на помощь. Мы следуем легендам. Мы знаем, что ты… что Владычица Времени ненавидит Фабера Джона и город, потому что в последний момент он понял, что она обманула его, и зашвырнул ее в историю. Мы считаем, что она хочет вернуться и разрушить Город, раз он все равно обветшал.

– Вот это я плохо понимаю, – сказал Сэм.

Он сидел на полу по-турецки и облизывал палочку от масляного парфе.

– Да, голова идет кругом, – согласился Джонатан. Вивиан видела, как он гордится, что все увязал. – В Хронологе, похоже, уверены, что Владычица Времени поймет все правильно, когда они ее найдут и расскажут про кризис. Думаю, ссора у них с Фабером Джоном вышла в основном политическая.

Он вопросительно взглянул на Вивиан. Вивиан уловила мерцание его глаз и засомневалась, действительно ли он поверил, что она просто обычная девочка из двадцатого века. Но в этот миг она добралась до середины масляного парфе. И там оно было горячее. Горячий текучий сироп.

– Горячее – самая вкуснотища, правда? – спросил Сэм, не сводя глаз с Вивиан. – Погоди, пусть немного затечет в холодное.

Вивиан так и поступила – и обнаружила, что Сэм дал очень дельный совет. В сочетании получилось даже вкуснее, чем холодная часть отдельно. От этого Вивиан снова почувствовала себя как во сне. Когда Сэм улыбнулся ей – широченной плутовской улыбкой с двумя крупными зубами посередке, – она поймала себя на мысли, что он не такой уж противный. Но изо всех сил постаралась не уходить от сути:

– Я так и не поняла, почему вы решили, что Владычица Времени – это я.

Джонатан хотел что-то ответить, но передумал и решил сказать что-то другое:

– Тебя же так зовут. Жену Фабера Джона звали Вивиан. Все это знают. А Фабер – это на самом деле Смит, кузнец. Так что когда я услышал, как в Хронологе говорят, что ты… что она была в том поезде с эвакуированными, я и понял, что она наверняка выдает себя за девочку по имени Вивиан Смит.

– А когда мы о ней говорили, то называли ее В. С., чтобы никто не догадался, какой у нас план! – похвастался Сэм. – Мы начали планировать два дня назад, когда наши встретили поезд, но ее не нашли.