Скорая 2024
Шрифт:
– Почему вы так решили?
– В вашей профессии многие пьют, я знаю, слишком тяжелая работа, слишком. Не каждому под силу. Таких, как вы, на всё человечество не очень много, поверьте! И если вы сегодня и здесь со мной, значит, она вас уже не ждет.
– Может, ее вообще нет и не было?
– У вас ведь след от кольца на пальце… При этом вы слишком умны, чтобы жениться на дуре, значит, просто не смогла остановить вас и устала, а детей нет, значит, ничто не удержало рядом!
– Вы психолог? – осенило Сергея.
– В каком-то смысле…
– А может, все-таки настоящее имя?
– Глафира, – спокойно улыбнулась собеседница.
– Реально?
– Да. Хотя… у вас есть визитка? Или давайте я запишу ваш телефон! Вдруг позвоню…
Глафира достала из кармана клочок бумаги и записала большими буквами: Сергей – врач. Он продиктовал номер.
– Я пойду! Мне правда пора. Муж, дети! Спасибо, что побыли со мной… Вы не ошиблись, мне очень нужна была ваша помощь! Честно!
Глафира встала, протянула руку на прощание. Он встал, пожал, и она молча пошла к выходу.
«Блин! Ясновидящая, что ли?! – подумал, ухмыльнувшись, Сергей, глядя уходящей вслед. – Осталось только спросить: сколько мне осталось!»
Глафира остановилась, оглянулась и посмотрела ему в глаза.
– Много, еще очень много! – Сергею показалось, что он услышал в своей голове ее голос.
Глафира улыбнулась и скрылась за дверью кафе…
Сергей сел, тряхнув головой, будто пытаясь сбросить с себя наваждение. Ее чашка кофе оказалась нетронутой.
***
Дома ждал рассерженный муж и, конечно, дети. (Глафира никогда без надобности не врала…)
– Опять? – не дав ей даже снять обувь, окрикнул он. – Ты же обещала! Обещала до совершеннолетия младшего не делать этого!
«Хорошо, что не дошло до бешенства! Видимо, успела!» – ухмыльнулась про себя Глафира.
– Ну родной! Ну не удержалась, ну прости! Он был такой грустный и такой несчастный, а такой хороший человек! Правда, дети?!
– Да, пап! Прости маму, прости! Мы же справились с ужином! Значит, всё хорошо!
Глафира подмигнула младшему и пошла, улыбаясь, накрывать на стол…
А почти за полночь на каком-то непонятном ТВ-канале для тех, конечно, кто умел на него настраиваться, показывали, как врач скорой помощи по имени Сергей на своей кухне пил чай со своей Викторией и долго-долго с ней разговаривал, почти всю ночь, только не было слышно о чем, помехи и всё такое...
***
Утром в доме Сергея раздался звонок, и встревоженный мужской голос спросил:
– Сергей?
– Да.
– Вчера вечером в кафе мимо меня прошла женщина и кинула на пол бумажку, взглянув на меня украдкой, я подумал, что она выкинула чек. А когда уходил, увидел, что там было написано: Сергей, врач и номер телефона. Не знаю зачем, поднял. А ночью жене стало плохо, врачи не могут поставить диагноз. И я вспомнил и подумал: может это судьба? Звоню вам в отчаянии…
Скорая. Актриса
– Глааш! – раздался в телефонной трубке протяжный на московский манер голос подруги. – Ты дома?
– Конечно, я дома, Анфиса. Привет! – отозвалась Глафира, ясно понимая, что подруга не в гости напрашивается.
– А муж на работе? – скорее утверждая, чем спрашивая, уточнила Анфиса.
– На работе, – подтвердила Глафира, после этого ни секунды не сомневаясь о цели звонка.
– Ну да, ну да! – задумчиво проговорила подруга, размышляя о чем-то своем. – Где ж ему еще быть… Такую семью прокормить – дело сложное!
– Конечно! – коротко ответила, даже не пытаясь облегчить жизнь подруги, Глафира. Она знала к чему эти вопросы, но знала, что и задача, которую перед ней поставит Анфиса, если решится, будет заковыристой…
– Может ты выйдешь вместо меня? – Анфиса наконец осмелилась произнести то, ради чего позвонила.
– Ты же знаешь, как к этому относится мой благоверный. Я не могу. Будет скандал. Я не хочу скандалов, – поморщилась Глафира, вспоминая тягостный характер своего мужа.
– Пожалуйста! У меня очень сложный клиент, я не могу между ними разорваться! Вся оплата и все остальное твое! – взмолилась Анфиса.
– Всё? – переспросила Глафира, удивившись такой щедрости подруги, готовой отдать все награды за своего клиента.
– Всё. Обещаю!
– И кто он-она? – от сложности навалившегося решения охрипшим голосом спросила Глафира.
– Актриса, – постаралась как можно более непринужденно произнести подруга.
– Ну, нет! – решительно запротестовала Глафира. – Сравнила себя и меня! Ни одна актриса на меня не клюнет! Она даже в сторону мою не посмотрит!
– Да ладно! Скажи мне, кто смог мимо тебя пройти, кроме того единственного?
– Никто не смог! – констатировала Глафира, улыбнувшись и вспомнив вчерашнего врача.
– Вот именно! Не дури мне голову и не отмазывайся! Сходи, пожалуйста! Тем более это, скорее всего, и в твоих интересах… – Анфиса замялась и, понизив голос, с опаской спросила: – Он ведь не замечает, что ты почти на эмоциональном нуле, да?
– Не замечает… – вынужденно призналась Глафира, вздохнув.
– Вот-вот! Иди уже! – настаивала подруга.
– Ладно, уговорила! Скинь место встречи и фото…
Через три часа Глафира в полном обмундировании стояла в гримерке областного театра, куда на гастроли приехала небольшая столичная труппа.
Дверь открылась, и послышался гневный голос мужчины, возможно, режиссера, отчитывавшего актрису:
– Это бездарно! Даже для такого театра, как этот, это бездарно! Так нельзя играть! Весь спектакль должен был на тебе сойтись, а ты оказалась самым слабым звеном. Мальчишка – босяк сыграл свои полторы минуты лучше, чем вся твоя игра сегодня! Твои полтора часа не стоили его полутора минут. Что ты сегодня пыталась всем показать? У меня даже нет сил скрывать свое возмущение…
Грохочущие мужские шаги удалились. Вошла эффектная актриса лет пятидесяти, уставшая и надеющаяся подпитаться любыми положительными эмоциями от чего угодно, чтобы восстановить силы. Сейчас хотелось покоя, но увидев уборщицу в гримерке, поморщилась и решила ретироваться, чтобы не тратить остаток сил на обслугу.
– Заходите-заходите! Я уже ухожу, все убрала, простите, что вы меня здесь застали… – вежливо извинилась Глафира.
Актриса молча вошла и устало села в кресло перед своим зеркальным столиком. Она, казалось, даже не заметила, что уборщица все еще стоит и пялится на нее в зеркало…