Скоро увидимся
Шрифт:
Капитану понравилось объяснение — в нем не было ничего надуманного или туманного.
Коннерс, однако, лишь небрежно кивнул головой вслед известной ему азбучной истине.
— Чарли, вопрос в другом: где и как в реалиях трансцендентного мира существует не годная ни на что душа?
Дункану показалось, что ответ общеизвестен, и он его высказал:
— Разве она не спускается в ад?
Вышло нехорошо — он тут же заметил неловкость в глазах у обоих, вызванную чужой наивностью.
— Извините, я плохо разбираюсь, в детстве, в семье этому не особенно уделяли время…
— Не сваливайте на семью, дорогой капитан, — прервал его пастор, — каждый обязан разобраться сам.
На него уже смотрели с улыбкой.
— Никакого ада нет, — продолжил хозяин.
А Коннерс дополнил:
— Как нет и рая. Сказано: «Царство небесное». То есть более высокая сфера, в которой тоже надо вкалывать. Вот отдохну еще немного на пенсии, и прямо туда, — палец-вверх указал куда именно.
В глазах пастора мелькнула смешинка.
— А как же инкарнация, которую ты считаешь нормальным ходом вещей?
— Я здесь, на Земле, все уже сделал! — вызывающе парировал тот.
Пастор не стал возражать, но как-то задумался…
Дункан уже решил, что так и не получит ответа на свой вопрос о дурном человеческом материале, но оказалось, священник собирается как раз это сделать.
— Негодная для мира душа лишается мира. Она остается только сама с собой, без всякого внешнего, без времени и пространства.
— Это твоя точка зрения, Чарли?
— Так высказывались крупные мыслители обеих христианских церквей: и католической, и греко-славянской.
Память исподтишка хочет иногда вернуть к отвратительному кошмару, но воля успевает встать на пути — воля, спасшая от безвременья, поделенного на пустые миги, не дававшие чувствовать и дробившие всякую мысль.
От дома пастора им нужно было разъезжаться в разные стороны. Когда прощались, Коннерс вытащил из кармана плаща свернутые вдвое листы бумаги, что-то лукавое значилось в глубине его глаз.
— Это вам для нескучного чтения, дорогой.
Дункан развернул на сгибе листы, внутри на первом из них значилось: «Тибетское Евангелие».
Очень кстати, что завтра днем капитан назначил ей встречу, у нее есть что сказать. Только надо превратить впечатления в убедительную оперативную информацию — все ведь возникло из простенькой детской игры. Из игры в прятки, которой занимались сегодня дети, как и в тот роковой вечер.
В подобных играх часто срабатывает стереотип, это первое. Второе — кое-что можно выудить после, при разговорах.
Получилось лучше, чем Лиза рассчитывала.
Ах, как был раздосадован Эдди, пойманный ей в пространстве за шторкой круглого окна, между первым и вторым этажом. Его худенькое тельце поместилось там, где, на первый взгляд, не было свободного места.
И расстроенный Эдди в сердцах поделился: его здесь не заметил не только Уильям, который «водил» в прошлый раз, но даже собака, ступавшая вверх по лестнице.
— И ни Марта, ни миссис Ванлейн?
— Они бы тоже не заметили, только они не проходили.
Договорились на будущее, что Лиза не выдаст его убежище.
Уильяма и Герду она поймала в комнатах второго этажа, однако Алекс благополучно ее обманул. И раздосадованная сестрица мстительно сообщила при всех, что он лазает из подсобки по тросу на крышу, а это нечестно, потому что крыша исключена из игры. Братец в ответ назвал сестру «врухой», но двое других мальчиков иронически при том улыбнулись.
Нужно улучить момент и осмотреть этот внутренний ход, по которому из кухонного отделения наверх подают всякую всячину — что, если взрослый человек может проделать такой точно трюк?
Однако один очень важный результат она получила: ни миссис Ванлейн, ни Марта по лестнице на крышу не поднимались и не спускались, ведь дети еще играли, когда произошло падение — их прямо с этой игры стали срочно звать в холл, а затем заперли в кабинете.
Но странно, что уход близкого человека из жизни не произвел особого впечатления на Герду и Алекса. Им хватило нехитрого объяснения: Богу было угодно забрать папу в рай, он оттуда их видит и по-прежнему любит. Лиза осторожно поинтересовалась у миссис Ванлейн, как удалось добиться такого нетравматичного результата, та грустно ответила: наверное еще потому, что муж почти не уделял внимания детям.
Капитан расположился в гостиной в кресле под ярким торшером, с удовольствием закурил и приступил к чтению загадочного исторического документа. Но еще лишь скользнув по листу глазами, он понял, что имеет дело не с источником, а некоторым из него экстрактом, так как во многих местах текст прерывался многоточием — Коннерс, следовательно, предоставил ему сокращенный вариант из самого главного.
Основной текст предваряла справка, где говорилось, что «Тибетское Евангелие» представляет собой свод записей разных свидетелей пребывания Иссы (Иисуса) в Индии и на Тибете, а также свидетельства индийских и прочих восточных купцов, находившихся в Иерусалиме при проповедях Иисуса Христа и его казни. Тексты написаны в середине I века на древнем языке Пали, впервые обнаружены европейцами в конце XIX века в монастыре на горе Марбур близ Лхасы.
Дальше следовал заголовок:
И текст, начинавшийся почти с детских лет Спасителя:
…Исса тайно оставил родительский дом, ушел из Иерусалима и вместе с купцами направился к Инду, чтобы усовершенствоваться в божественном слове и изучить законы великого Будды.
Четырнадцати лет молодой Исса переправился на другой берег Инда и поселился у Арийцев…
Слава о чудесном отроке распространилась в глубину северного Инда… он остановился в Джаггернате, в стране Орсис, где покоятся смертные останки Виассы-Кришны, и там белые жрецы Брамы устроили ему радушный прием.
Они научили его читать и понимать Веды, исцелять молитвами, обучать и разъяснять народу Священное Писание, изгонять из тела человека злого духа и возвращать ему человеческий образ.
Он провел шесть лет в Джаггернате, Раджагрихе, Бенаресе и других священных городах; все его любили, так как Исса жил в мире с вайсиями и судрами (полунищая и нищая часть), которых он обучал Священному Писанию.
Но брамины и кшатрии стали говорить ему, что великий Пара-Брама запретил им приближаться к сотворенным из его чрева и ног, что вайсиям позволено только слушать чтение Вед, и то лишь в праздничные дни, а судрам запрещалось не только присутствовать при чтении Вед, но даже смотреть на них; они обязаны только вечно служить рабами браминов, кшатриев и даже вайсиев…
Но Исса не слушал их речей и ходил к судрам проповедовать против браминов и кшатриев.
Он сильно восставал против того, что человек присваивает себе право лишать своих ближних человеческого достоинства; он говорил:
«Бог-Отец не делает никакого различия между своими детьми, которые все одинаково Ему дороги».
«Вечный Судия, Вечный Дух создал душу единственной и неделимой в мире; она одна, сотворенная, содержит и живит все».
«Гнев Бога на человека скоро явится, ибо он забыл своего Создателя… унижает работающих в поте лица, чтобы приобрести милость тунеядца, сидящего за роскошно убранным столом».
«Лишающие своих братьев божественного блаженства будут лишены его сами, и брамины и кшатрии станут судрами судр… Ибо в день последнего суда судры и вайсии будут прощены за их неведение; напротив, Бог строго накажет Своим гневом тех, которые присвоили себе над ними права».
Белые жрецы и воины, узнавши речи, которые Исса обращал к судрам, решили его убить, для чего послали слуг отыскать молодого пророка.
Но Исса, предупрежденный об опасности судрами, ночью покинул окрестности Джаггерната, добрался до горы и поселился в стране Гаутамидов, где родился великий Будда Сакиа-Муни… Изучив там в совершенстве язык Пали, праведный Исса предался изучению священных свитков Сутр.
После шести лет Исса… умел объяснять в совершенстве священные свитки.
Тогда он, оставив Непал и Гималайские горы, спустился в долину Раджпутана и направился к западу, проповедуя различным народам о высшем совершенстве человека, о том, что делать добро своему ближнему есть самое надежное средство быстро смириться пред Вечным Духом.
Дункану прочитанное не показалось пока особенно важным, правда, дальше по тексту маячили строчки, выделенные красным маркером. Он, тем не менее, решив не перескакивать, терпеливо прочитал еще несколько абзацев благочестивого общего смысла.
Затем пошел текст под маркером:
Проходя по языческим областям, божественный Исса учил: «Как отец поступил бы со своими детьми, так Сам Бог будет судить людей после их смерти, по Своим милостивым законам. Никогда Он не унизит Свое чадо, заставляя его душу переселяться, как в чистилище, так и в тело животного».