Чтение онлайн

— А зачем мне туда? — удивилась я.

— Как зачем?! — в ответ удивилась скатерть, — жемчуга возьмешь с собой, да золото. За просто так разве ласки хозяина терпела?

Я отшатнулась от скатерти, на душе моментально стало гадко. Слышала я о городских женщинах, которые деньги, да драгоценности брали за свою любовь. Только они отвращение вызывали, раз кроме тела ничего не могли предложить. А теперь и меня с такими сравнили.

— Не надо мне ничего, — процедила я сквозь зубы, вставая из-за стола, — скажи только, как из терема выбраться, да до деревни добраться.

— Какая ж ты бескорыстная, деваха, — хмыкнула скатерть, — да все равно в хранилище тебе надо, там шубы теплые, да артефакты защитные припрятаны. Возьмешь артефакт — до дому доберешься. Не возьмешь — сгинешь.

Я поджала губы и сцепила руки на груди, лезть без ведома Макара в его закрома мне совсем не хотелось. Страх так и вился внутри, оплетал удавкой шею, мешая глотать. Но жить хотелось больше.

— Хорошо, — вздохнула обреченно и уточнила, — а как мне распознать артефакт?

— Тебе это сделать будет несложно, — хмыкнула скатерть, — он один с большим красным камнем в средине.

— А куда мне потом податься? — я в нерешительности кусала губы. — К тебе вернуться?

— Нет, — хмыкнула скатерть, — вторая дверь справа от хранилища — путь в чуланы, там есть выход запасной. В него иди, там тебя никто не остановит, не ходят там слуги хозяина.

— Спасибо, Прасковья, не знаю даже, чем тебе за добро отплатить, — улыбнулась я невесело и аккуратно погладила скатерть.

— Авансом помогаю, — зарделась та, — спеши давай, пока хозяин с Никодимом делами заняты.

Я кивнула и решительно покинула кухню в поисках тронного зала.

Пустынные коридоры окружали меня со всех сторон, казалось, что вот сейчас из-за угла выскочат песец или посох и вернут меня в комнату ждать своей участи. Только никто мне не попался, а очарование терема, которое пробралось мне в душу стало чудиться зловещим. Ледяные статуи выглядели так, будто ловили меня с поличным, а темные углы таили в себе неведомые опасности.

— О, гостья! — прозвучало громкое у самых ног.

Я взвизгнула и отпрянула, довольно неудачно, потому что спиной задела одну из статуй. Она опасно закачалась, грозя пришибить меня и неведомого собеседника. Попыталась поймать, но позорно поскользнулась на ровном месте и плашмя упала, больно ударившись подбородком. На глазах тут же выступили слезы обиды, а нижняя губа задрожала.

— Тьфу, нескладеха, — пожурил меня невидимка, — и как ты еще не калека с такими способностями?

Я села, громко шмыгнув носом, и недовольно уставилась в пустое пространство вокруг. Прищурившись, я углядела колебания воздуха у поворота. Выдохнула и поднялась на ноги. Статуя, что примечательно, не свалилась на меня, накренилась в сторону стены и застыла. Я решила ее не поправлять, от греха подальше.

— Ну простите, — ответила язвительно, прижав ноющий подбородок к другой статуе, сразу стало легче, — нечего полы так намывать, чтобы ходить нельзя было.

Воздух рядом уплотнился, проступили очертания деревянных полозьев. Неужто, старые знакомые сани? Хотя, если бы я подумала, а не испугалась, то сразу бы сообразила, кто в тереме меня окликнуть может.

— Важная какая, — проворчали сани, — куды?

Я отлипла от статуи и озадаченно посмотрела на Фоку, кажется, посох их так назвал.

— К тронному залу, уважаемый, — твердым голосом поведала я, а поджилки затряслись от страха. Разгадают ведь все, что задумала, на смерть отправят, даже Макара ждать не станут.

— Так ссадисся, — предложил Фока, поворачиваясь ко мне боком.

Сани полностью стали видимыми, и я невольно залюбовалась резными цветами и снежинками на их спинке. Искусный мастер вырезал, видимо, узоры не походили друг на друга, в каждом присутствовало что-то свое, уникальное. Лакированные доски сидения выглядели идеально ровными, что стало даже стыдно усаживаться на такую красоту.

— Чегось сссмотришь? — пробурчали сани, — нече любоваться, ссадисся.

Я не стала испытывать чужое терпение и устроилась удобнее на сидении, ближе к спинке. Наученная прошлым опытом, я намертво вцепилась в края саней и зажмурилась.

— Ну, поехали, — загоготали сани, а в следующую секунду меня буквально вжало в спинку, а волосы растрепало.

Глаза заслезились от бешеной скорости, а сердце заколотилось от страха, но я отважно терпела. Лучше так, чем пугаться каждой тени и пробираться до тронного зала подобно вору. Главное — глаза не открывать, чтобы после плотного завтрака не вырвало.

От резкой остановки меня бросило вперед, и я снова поздоровалась с полом, только теперь щекой, успела повернуть голову в бок. Застонала и прижалась к холодной поверхности на несколько секунд.

— Ну, вот, — пробурчали сани, — я думал, завтраком поделишься, а ты пожадничала.

И снова укатили в неизвестном направлении, не дав мне возможности поблагодарить. Я аккуратно села и осмотрелась, Фока привез меня ровно ко входу. Зал манил к себе, притягивал, будто магнитом. Хотелось снова рассмотреть вырезанные изо льда картины, полюбоваться на игру света на прозрачных статуях и ледяных цветах, посидеть на троне.

Я помотала головой и огляделась. Вокруг зала обозначилось несколько дверей, куда они вели, знать мне не хотелось. Волновала только неприметная, с тускло горящими разноцветными камнями по бокам, и вторая за ней.

Поднялась с пола и на цыпочках подкралась к заветной двери, меня наполнили страх и предвкушение, пальцы тряслись, когда я подносила их к замку. Выдохула, как перед прыжком в прорубь, и зажмурилась.

Ошибку свою я осознала быстро, ведь с закрытыми глазами сложно попасть по нужным камешкам. Отругала сама себя, открыла глаза и смелее стала отстукивать нужный ритм.

После последнего удара что-то щелкнуло, закрутилось, а дверь резко открылась. Пришлось отпрыгивать в сторону, чтобы не получить еще и по лбу, вдобавок к остальным шишкам.

Хранилище дохнуло затхлостью и почти ослепило: ни один лучик света не пробивался изнутри. Как же я найду нужные вещи? Наощупь?

Где-то вдалеке послышался шорох, и я с перепугу рванула во тьму помещения, претворяя за собой дверь. Надеюсь, меня тут не замуруют. Вцепилась похолодевшими пальцами в ручку и тяжело дышала, будто пробежала от своей деревни до соседней, не останавливаясь. В ушах стучало, а сердце колотилось так сильно, что норовило выскочить из груди.

Переведя дух, я отлипла от шероховатой поверхности двери и попробовала хоть что-то увидеть. Глаза немного привыкли к темноте, и оказалось, что свет в хранилище все же есть. Тусклый, рассеянный, но освещающий небольшое пространство комнаты.