Чтение онлайн

К борту лодки подплыла одна из душ, еще недавно резвящихся. Она уцепилась за гнилое дерево острыми коготками и посмотрела на меня огромными глазами, как у стрекозы. Не будь мне все равно, я бы испугалась до смерти.

— Тебе не время еще тут быть, — коснулся меня булькающий голос. Слова различить оказалось очень сложно, но я не была живой, чтобы напрягаться.

— Не время, — повторила я, мой голос прозвучал приглушенно, бесцветно как-то.

— Тогда что ты здесь забыла?

— Жду, — ответила я безразлично, заметив движение на берегу мертвых.

— Чего же? — в булькающем голосе появился намек на интерес.

— Когда меня пробудят.

Воздух разрезал резкий смех, будто зубья пилы по металлу попали. Только я не поморщилась даже, не обращая внимания на враждебность. Я наследница, не мне бояться обитателей подземного мира.

— Глупая, — отсмеявшись, сообщила навка, — туда не возвращаются больше. Самим богам не под силу вернуть то, что покинуло живое тело.

— Богам — нет, — повела я плечом, — а хозяйке подземного царства вполне.

Навка резко оттолкнулась от борта лодки и ненадолго ушла под воду, а на меня обрушилось недовольство. Оно почти осязалось, обволакивало липким послевкусием, оседало пленкой на коже. Если бы она у меня осталась.

— Хозяйка нас покинула, — донесся до меня ответ, спустя несколько тягучих мгновений, хотя тут времени и не существовало, — она забыла нас. Теперь мы сами по себе.

Я снова повела плечом и сосредоточилась на духе, который скрывался в тумане. Очертания духа то проступали в клубящемся мареве, то исчезали вовсе. Создалось впечатление, что дух решается выйти, но не может. Или не хочет.

— Не бойся, — протянула я, обращаясь к нему, — я не трону тебя, не обижу.

Со стороны навок снова послышались булькающие смешки, но я не обратила внимания, силясь разглядеть, кто пожаловал к границе. Со стороны берега пришла волна тепла и горечи одновременно, а я узнала ту, которая поддерживала меня с самого появления в верхнем мире.

— Жучка, — протянула я, смакуя имя родной души на языке, — ты ли это?

Волна, пришедшая на смену первой, принесла согласие. Я наклонила голову к плечу и тепло улыбнулась, хоть все мое естество не испытывало никаких чувств.

— Я знаю, — произнесла снова, заставляя лодку приблизиться к берегу, — все знаю теперь. Я задам один вопрос, и один раз. На большее я не способна, — предложила, замолчав на миг.

Дух согласно склонил косматую голову и подался ближе ко мне.

— Хочешь вернуться со мной наверх?

Только ответа я не дождалась, потому что мир вокруг тряхнуло, а по спокойному озеру пошла рябь — пора назад. Лодку потянуло к противоположному берегу, качая на волнах все сильнее. Пришлось вцепиться в ее борта, чтобы не присоединиться к навкам. Если я это сделаю — дороги назад не будет. Секунда, и я ощутила сзади мягкое тепло, губы сами расплылись в улыбке. Теперь все хорошо будет.

Черный бог

Сердце ухнуло вниз, а во рту ощутилась горечь, но я постарался ни единым мускулом не показать, каково мне от упоминания моего дара. Осмотрел пристально человека, заметив слезы на его щеках и кровь на лице.

— А тебе какое дело? — спросил отстраненно, стараясь не думать о безжизненном лице и ледяной коже девицы.

— Я отец ее, — пролепетал человек и вновь принялся лобызать подол моей накидки вместе с носками расписных сапог.

Ярость нахлынула мгновенно. Не давая себе отчета, я схватил человека за шкирку и поднял на уровень своих глаз. Губы его затряслись, а глаза быстро забегали из стороны в сторону. Вожак, все еще стоящий на коленях, напрягся и еле заметно переместился дальше от моего гнева.

— Так это по вашей милости совершенно неподготовленная девица оказалась в моих покоях? — процедил я сквозь зубы, желая разорвать людей за то, что они причинили столько страдания той, которую спасти я не смог.

Человек затрясся уже всем телом и попытался оправдаться, но я даже слушать не стал, откинул подальше и сказал отстраненно, совладав с проявлением чувств:

— Жизнь вас рассудит, скончалась Настенька.

Человек побелел, казалось, всей открытой поверхностью кожи, прижал трясущиеся руки ко рту и завыл. Горько, жалобно, отчего у меня внутри все перевернулось. Ярость плескалась наравне с пустотой, а ненависть к убийце росла и просила выхода. Только от этого выхода пострадают невиновные. Как всегда бывало. Если я сорвусь сейчас, то целое царство исчезнет, вместе с царем-батюшкой и всем населением.

Я посмотрел на вожака и прищурился, если волки не в курсе того, что произошло, тогда виновник может быть только один — Морена. А где искать эту злобную шельму, я уж разберусь как-нибудь.

— Вожак, — позвал я тихо, но волк услышал, насторожился, чуть наклонив голову вперед, — позаботься о людях, доставь их в деревню или куда скажут. Настя бы расстроилась, если с ними что-то случится.

Волк поднял на меня свой ясный взгляд, чуть хмуря брови. В его глазах я прочитал странную решимость.

— Прости, Владыко, — ответил он, наконец, когда я уже собрался искать убежище бывшей жены, — не могу я просто отпустить их. Обязан доставить к царю-батюшке в столицу.

Мои брови невольно поползли на лоб от удивления. Слыхал я об этом зажиточном человеке. Он вызывал у меня глухое отвращение, как и все люди, но правитель в большей степени. Ведь он хотел сравниться со мной по мощи. Но из-за страха за свою жизнь приносил мне то, чего я желал, чтобы дольше оставаться на своем месте.

— С чего такой почет простым смертным, — поинтересовался скорее просто так, чем из интереса.

— Они нарушили завет царя-батюшки, — отвел вожак глаза в сторону, — не тот Дар к тебе отправили. Надо бы рассудить по закону.

Сказанное удивило меня еще больше. Смертные еще и протоколируют, кого ко мне отправлять? Чудеса. Я думал, выбирают тех, которые согласны, да во вкусе моем. Потому что за долгое время Настенька первая отличалась от привычных пышнотелых красавиц, готовых осуществить все мои эротические фантазии.

Я сглотнул и сжал зубы, стараясь не думать о девице и о том, что мне делать дальше. Я посмотрел на съежившихся людей, на сбившихся в кучу волков, и до того мне стало противно видеть их в лесу своем, что я сжал кулаки и призвал метель лютую.

— Убирайтесь из моих владений по добру по здорову, да передайте царю, — сказал громко, холодно, вкладывая в слова все то отвращение, что к людям испытывал, — что не нуждаюсь я в дарах больше. Но и помогать людям не намерен.

И вышвырнул их вихрем снежинок за границы леса. Только визги и крики уши резали еще какое-то время. Прикрыл глаза, вдохнул-выдохнул, да уселся прямо в сугроб. Мне надо было подумать. Потому что я ни за что не согласен терять Настеньку. Я ведь только нашел ее.