Чтение онлайн

— Я не люблю людей, ты в курсе, — перебил Макар жестко, подаваясь чуть вперед, ближе к скатерти.

— Не любишь, но беспокоишься, — обличительно сообщила та, сделав вид, что ее не перебивали, — Морена от тоски стала духов создавать, потому что наделил ее Светозар такой мощью. Зачем, его спрашивай. И создала меня. Я стала ей первым и единственным другом, даже наставницей, потому что за советом ко мне она часто обращалась.

— Ты не лей мне воду, — снова перебил Макар, заставляя скатерть подавиться следующей фразой, — к сути переходи. Пророчество — ненависть Морены — убийства.

— Хорошо, — покладисто отозвалась скатерть, только края ее вдруг затрепетали, а свет вокруг насытился бордовыми прожилками, — Пророчество она от древних духов услышала, она часто тогда в подземном царстве бывала. Тогда она к Светозару обратилась, только он посмеялся всего лишь над впечатлительной молодкой, да запретил ей покидать твое царство.

Макар шумно выдохнул, но не перебил в этот раз, только на спинку откинулся да брови нахмурил, будто сказанное скатертью что-то значило.

— Только она воодушевилась, — продолжила скатерть вещать, — стала тебя и так, и эдак привлекать. Но прошло одно столетие, второе, а ты к ней только за долгом супружеским ходил раз в пару лет. Тогда она обозлилась, покинула подземное царство, потому что мертвые ее раздражали и с ума сводили. И стала отшельничать в горах, да отбирать тепло людей, которые мимо проходили, искать мимолетной ласки. Одиночество расстроило ее чувствительную натуру, а отсутствие внимания от тебя толкнуло на то, чтобы привлекать его любыми способами…

— И она выбрала убийство? — выгнул бровь Макар, все больше хмурясь.

— Да, — согласилась кухарка, — неужто, тебе людей жалко?

— Я всеми способами пытался их от своей стихии защитить, — повел мужчина плечом нервно, — для этого дары просил, чтобы вьюгой царство не заморозить.

— Знаю я это, — насупилась скатерть, но твердо продолжила, — только мог бы и с хозяйкой тепло создавать, а не с другими девками.

Макар покосился на меня опасливо, но я даже бровью не повела, завороженно слушая историю моей матери. Совсем не счастливую, как оказалось. У меня хотя бы была семья, не идеальная, но близкая и родная. А Морену бросил создатель, читай отец, да муж не замечал. Вот и сошла мать с ума. Только непонятно, зачем она меня убить хотела. Ведь, воспитай она меня сама, то могла бы и к мужу вернуться, и любовь в свое сердце пустить. Я опустила взгляд, еле сдерживая слезы. Ведь я всерьез думала, что могла бы Макара матери отдать обратно, если бы это им счастье принесло.

— Ты зубы не заговаривай, вещай дальше, как так получилось, что Морена понесла? И от кого? — прервал мои тяжелые думы Макар, заставляя вздрогнуть всем телом, — и как умудрилась силой моей воспользоваться?

Послышался очередной вздох кухарки и невеселые слова:

— Давай с силы начну, тут я больше знаю. Помнишь, говорила тебе, что к Никодиму приглядись? — Макар кивнул, сжав губы в тонкую нить, — так вот, он с Мореной и поделился частью силы, что копилась в нем. Ты же отдавал ему частицу той магии, что внутри тебя вьюжится? — Макар снова кивнул, а ножки его стула скрипнули о каменный пол, — так вот, хозяйка с ним тогда роман закрутила, а он не дурак, силой откупился, чтобы ты от ревности его не уничтожил, — на это мужчина лишь горько ухмыльнулся уголками губ, не осталось в нем ревности, — да сбежала снова в горы. А после случилось так, что ей попался настолько хороший человек, что ее зачерствевшее сердце на миг растаяло. Она спасла его от смерти, да отпустила с миром, — я судорожно выдохнула, понимая, что речь о моем отце пошла, — только случилось самое настоящее необъяснимое чудо — она понесла. Только мне рассказала об этом, в глазах ее счастье поселилось. Только ненадолго. Пришлось ей в царство подземное спуститься вновь. Ведь она совсем работу забросила, духи злобные на волю вырвались за те века, что она мучилась от тоски. Да там и услышала новое пророчество…

— Какое? — прошептала я еле слышно, подаваясь ближе к скатерти, да с силой сжимая одеяло, что прикрывало нагое тело.

— Страшное, — понизила голос до зловещего шелеста скатерть, от чего мурашки табуном пробежали по позвоночнику, — дитя, что носила она в чреве, погибель ей несло. Ведь нельзя ей было беременеть, да детей рожать. Ведь Светозар наделил ее силой великой, проводником назначил. А у проводника дети — это души в подземном царстве. Только не смогла она от ребенка в чреве избавиться. А как разродилась, так оставила в горах, на гибель верную. После этого хозяйка перестала в подземное царство спускаться, да забросила совсем души неприкаянные. На дары твои все внимание ее ушло. Тех, которых ты больше миловал — убивала. А в последнее время всех стала замораживать, чтоб люди тебя возненавидели, да отреклись. Хотела она, чтоб ты всю бездну одиночества ощутил, какая клубилась в ней…

— Жив ее ребенок, — тихо, но весомо произнес Макар, поднимаясь со стула, — а мне ясно все.

И рукой взмахнул, не дожидаясь ответа от кухарки. Скатерть пискнула и стала медленно покрываться корочкой льда.

— Хозяин, пощади, — раздался ее свистящий хрип, когда корочка почти сошлась на середине.

— Нет тебе пощады, ступай к своей хозяйке, — бросил он, а мое сердце сжалось от страха и жалости.

Я огромными глазами смотрела на то, как свет, исходящий от скатерти меркнет, а дух ее бьется в сетях, не в силах пробиться к дороге мертвых.

Прикрыла глаза, и отдалась ощущениям, они окутали меня, голову наполнил тихий шепот, будто шорох осенних листьев. Буквально телом ощутила, как из углов поползла чернильная тьма. Она, как живая, заполняла все расселины, окутывала все, что попадалось ей на пути. Я, по наитию, поднялась со стула и шагнула навстречу.

— Настенька! — как сквозь вату донесся до меня крик Макара, от него веяло беспокойством, но я не обратила внимания.

Все земные чувства вмиг отошли на второй план, исчезли временно. Я протянула руки ко тьме, велев ей не трогать живых. Видно, без хозяйки за столько веков, тьма подземного царства распоясалась, дозволяла себе многое. Потому что с первого раза меня не послушалась.

— Прочь, — произнесла тихо, холодно, совсем не похоже на меня это оказалось.

Но время для обдумывания потом придет. Сейчас же передо мной парила сморщившаяся грязно-коричневая субстанция. Ее со всех сторон щипала тьма. Пока безболезненно и безобидно, но щупальца ее так и норовили разорвать новую плоть. Дух беззвучно верещал, сжимался, звал на помощь.

— Прочь, — повторила я громче, отчего щупальца дрогнули и замерли в нерешительности.

Я взмахнула рукой и открыла проход в подземное царство. Дохнуло сырой землей и пустотой. Я лишь приподняла один уголок губы и вытянула руку перед собой, раскрыв ладонь навстречу проходу, распахнувшему свои недра передо мной.

— Иди, — велела я духу испуганному, — скрась одиночество матери моей в темнице ее глубокой.

— Хозяйка в темнице? — забулькал в голове надтреснутый голос.

— Духи неупокоенные наказали ее за отсутствие, — пояснила я, сжимая кулак.

Тьма от этого стала втягиваться в проход, шуршать и недовольно ворчать, не дали ей разгуляться. Но каждой сущности свое место. Живым — живое, а мертвым — подземное царство.

— Не ошиблось пророчество, — пробулькала Прасковья напоследок, пока дорога мертвых ее не поглотила, — погубило хозяйку дитя ее.

— Не дитя ее погубило, — я опустила руку, когда тьма полностью втянулась в проход, — а безрассудство.

Но дух меня не услышал уже, растворился в реальности, которая навалилась на меня, как мешок с картошкой. Я пошатнулась, ощущая, как все силы покинули меня разом. Последней мыслью перед беспамятством стало сожаление. Если так каждую душу провожать буду, надолго меня не хватит.

Пришла в себя в мягкой постели, такой знакомой и чужой одновременно. Ведь стены вокруг поменяли форму свою, почти истаяли, а отовсюду слышалась капель, как по весне.

Я улыбнулась новому дню, потянулась сладко, да села на кровати. Мир покачнулся, вызывая у меня беспокойство внутри. Ощупала себя, осмотрела тщательно, прислушалась к тому, что тело вещало. Только не обнаружила ничего неправильного. Силы мои восстановились, бодрость через край лилась, а тело здоровьем пышело.

На мне находилась рубашка легкая из материала приятного, да прикрыли меня одеялом. Видно, чтобы не замерзла. Я легко соскочила и чуть не упала обратно — на луже поскользнулась, что на полу растеклась. Покраснела от смущения за неуклюжесть свою, и аккуратно встала на ноги. Тут же Жучка рядом оказалась, ластиться стала, хвостом вилять, да поскуливать.