Чтение онлайн

За рёбрами беспокойно дернулось, потому что участие в этом концерте - финалочка нашего менеджера.

– Ты не вывез борьбу с Энн! Проиграл! Так признай поражение. Но только в любви. Не прячься как трус и слабак от остальной жизни… Ведь где-то ты лидер и победитель.

Я только развёл руками и сказал как есть:

– Все эти титулы, статусы и номинации - ничего не значащая фигня, Жека. Я всегда считал себя особенным. Ко мне и относились по-особенному. Мама, родня, учителя и одноклассники в школе. Я выделялся. Все были детьми фермеров, а я - “тот вундеркинд, который сам освоил гитару”. В новой школе я снова был “гением, которому не нужны ноты, чтобы сыграть “Времена года” Чайковского. Я слишком высоко задрал нос, слушая хвалебные оды в свой адрес, считал почти всех недостойными себя и от этого не имел особо друзей. Мама, которая была моим самым преданным фанатом. Лола - мисс школы, девочка для статуса и первого любовного опыта. А потом ты и Тигр… Вот все моё окружение. Знаешь, как я охренел, когда те, кто говорил, что я для них все, начали один за одним бросать меня… Когда я впервые почувствовал, что не вокруг меня вертится вселенная. Я так злился на маму за то, что она осталась не со мной, а ушла за отцом, что даже возненавидел ее на время. Потом, конечно, отошел и намертво вцепился в Ло, как в последнюю мамину просьбу, хоть и отчётливо понимать, что больше не являюсь единственной звездой на небосводе для Ло. Горючего подлил и Тигр, который сбежал с тонущего корабля, не веря в меня. Я после всего этого похал не в себя, чтобы снова видеть в глазах других восторг при виде меня. А потом появилась Энн, которая смотрела на меня равнодушно, даже со злобой. И я снова завёлся. Хотел одновременно не замечать её, и чтобы она обратила на меня внимание. Кайфовал, когда с каждым днем девчонка влюблялась в меня. Честно, я не планировал её любить, но вышло, что вышло… С ней я снова возомнил себя Богом… Не божком на ночь, как с назойливыми фанатками, а…

– Я понимаю, Дан, - без предъяв отозвался друг.
– К сожалению, мы уже так зажрались, что не ценим настоящие искренние чувства.

– Жека, я приговорил её без вины и следствия лишь за то, что снова почувствовал себя не пупом земли. Ты прав… Мы зажрались, словили звёздную болезнь, а в реале все эти рейтинги и номинации вовсе и не наши… Чтобы четырем оболтусам вручили дурацкий золотой граммофон, потребовался пот и слезы несколько десятков людей, лиц которых мы даже не видели. Знаешь, я дейсвительно fool! Никчёмный сын фермера, который не знает, как пахать землю. Неблагодарный ребёнок, который требовал у семьи то, что им было совершенно не нужно. Хреновый друг, который считает предателям того, кто его не поддержал, но сам никогда никому не приходил на выручку. А ещё я слабак, которому было проще обвинить Энн, чем признаться в своем эгоизме. Она ради меня вынесла столько дерьма, а я вместо благодарности тешил свою гордость, унижая и обзывая её последними словами. А после ещё и заявился к ней в Англию весь такой принц из себя, требуя от нее любви и прощения…

– Дан… - остановил мою исповедь Пума, очевидно опасаюсь, что я снова наворочу какой-нибудь дичи.
– Ты должен был попробовать…

– Я должен был с самого начала быть мужиком. Не ждать, что девочка завоюет меня, потому что я самый охуенный… А быть этим самым… А не охуевшей надменной истеричкой...

– Дан, - снова вмешался друг, на этот раз обхватив меня за плечи, но мне было уже недостаточно этого, чтобы успокоиться.

Меня прорвало.

За болью в груди я не чувствовал слёз, текущих по щекам. Не видел обеспокоенного до ужаса лицо друга. Не осознавал, что тер до покраснения лицо и, запуская пальцы в волосы, вырывал их.

Я окончательно потерял выдержку.

Хотел сдохнуть прямо здесь и сейчас, но отчего-то все ещё дышал.

– Я столько раз намеренно делал ей больно. Столько раз видел, как она прикрывает глаза, пряча слезы. Чувствовал, что она дрожит от страха рядом со мной. Но не останавливался… Поэтому справедливо, что она выбрала не меня. Бумеранг, твою мать. Я хотел быть особенном. Я стал особенным… Особенно ненавистным. Но знаешь, что самое ужасное? Я обязан позволить Энн быть счастливой рядом с этим барменом, но не могу этого сделать. Готов заживо похоронить всех особей мужского пола и быть единственным мужчиной для неё. И только в этом месте я могу сдержать себя. В этом доме Скрипка в последний раз улыбалась мне и, сейчас оставаясь здесь, я позволяю ей улыбаться… Кому-то другому...Я больше не буду искать варианты быть с ней… Потому что она этого не хочет…

Ты моя

Моя бесячая самая

Но ты знаешь, что тебя никому не отдам я.

Меня цепляет прям до дрожи

твой вкус и запах твоей кожи.

Ann

– Ну все! Ему конец!
– рявкнула я в экран монитора, прочитав сообщение сначала от Пумы, а потом от Барса и Тигра.

Тигран: Этот псих снова в ушат.

Одна фраза и я дошла до ручки.

И если Жека и Тоша могли где-то симулировать “депрессию” Чернова, то Аязов нет. Он бы не стал манипулировать мной, помогая Пантере… Он явно полыхал яростью и негодование от того, что Дан в очередной раз подводил “Dangerous”.

– Вот же fool!
– восклицала я, одновременно бронируя билет в Москву и закидывая вещи в дорожную сумку.
– “Опасные” не заслужили, чтобы все их старания один обнаглевший персонаж слил в унитаз. Видите ли, плохо ему. Словно мне хорошо...

Выматерилась себе под нос. Тихо, но очень красочно…

Аж, полегчало.

Грудь заходила ходуном от истеричных конвульсий сердца. Завелась глупая мышца с пол оборота, стоило лишь подумать о Дане, а до этого лишь коротила, парализуя меня адской болью.

Да и весь организм вмиг как-то оживился.

Руки затряслась, лёгкие раскрылись, идиотская улыбочка даже на лице нарисовалась…

И кто во всем виноват!

Правильно - Богдан!

Этот гад мог испортить мою жизнь, даже если ничего не делал!

Хотя я знатно так привираю…

Не было там чего портить. Без Пантеры все стало бесцветным и удушающе тоскливым. Без пятиминуток в его объятиях мне стало до озноба холодно.

Без взгляда его шоколадных глаз я перестала чувствовать, что существую.

Я, конечно, ругала себе:

– Окстись, малахольная! Утри слезы и радуйся свободе. Сейчас твоя жизнь принадлежит только тебе… Так строй её, как душе угодно…

Только вот душе было угодно отдаться Чернову.

Вот и закосила она под великого решалу и при первой удобоваримой возможности рванула на сходку с нашкодившим мальчиком.

Окончательно меня подорвало, когда на студии я застала только трех кошачьих.

– Где?
– спокойно спросила я, хоть изнутри полыхала.

Возможно, я бы ещё продержалась немного, но…

– С утра был в слезах, сейчас наверно в пьяной отключке… - первым отошел от шока Пума и выдал мне порцию “сладкого”, все также не называя имени героя сего косяка.

– Энн, ты могла и не приезжать, - подал голос Тигр, то внимательно смотря на меня, то косо переглядываясь с остальными.
– Мы насчет Пантеры и сами все решили. Замену ему ищем…

– Не переживай, Анька. Мы знаем, что ты очень старалась, чтобы группа попала на “Песню года”, поэтому обещаем, что не подведём тебя, подруга, - улыбнулся Тоха, дурашливо толкнув меня кулаком в плечо и подмигнув не то мне, не то Пуме.
– Круто, что ты приехала! Жаль, конечно, что мы не в полном составе, но это ненадолго. Я сегодня с продюсером говорил, есть два крутых варианта на замену. Думаю, уже со следующей недели будем вводить новенького в курс дела.

– М-м-м, - потянула я, подбирал мысленно отборные эпитеты к слову “Пантера”.

Вот где бесячий придурок! Как же он достал меня!

Как проклятие какое-то…

Только я решу, что могу забыть его…

И опа…

Чернов в жопе! И мне нужно спасать его…

– Энн, у нас, кстати, новая песня. Хочешь послушать?
– отмахнулся от Тохи Аязов и подпихнул меня к стулу.
– Садись… Только мы начнём со второго куплета. Первый был Пантеры…

Перед глазами заплясали огненные искры, а грудь обожгло кипятком.

Тряхнула головой и тут же по мозгам шарахнула чёткая установка: без Пантеры “Dangerous” невозможна.