Чтение онлайн

Когда Нико это сделал, я тихо сказала: — Я люблю тебя, Нико. Что бы ни случилось, я всегда буду любить тебя. Ты мне веришь?

Он обхватил руками и надавил, пытаясь войти в меня. Я сопротивлялась, двигая бедрами и нежно поглаживая головку его члена. Нико снова застонал, и я наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо: — Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Я принадлежу тебе, несмотря ни на что.

Он поцеловал меня, отчаянно желая ощутить вкус моих губ. Его бедра двигались. Когда я не позволила ему войти в меня, он разочарованно застонал. В следующее мгновение я уже лежала на спине, а Нико уткнулся лицом мне между ног.

Я вскрикнула, почувствовав мягкое тепло его губ на своем ноющем от желания клиторе. Он пожирал меня, одновременно вводя два пальца и даже проникая в меня языком. Я выгнулась, произнося его имя. Его свободная рука ласкала мою грудь, пощипывая затвердевшие соски. Нико поднял голову и уткнулся в мое бедро. Он легонько прикусил кожу, глядя на меня диким взглядом.

— Скажи это еще раз.

Я завороженно наблюдала, как он медленно опускает голову. Нико медленно провел языком по моему клитору, не сводя с меня глаз, голодный, как волк. Затем остановился, ожидая, что я скажу.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

Он наградил меня мрачной улыбкой и теплотой своих губ. Я застонала, почувствовав, как он с силой посасывает мой набухший чувствительный бугорок. Зубы Нико коснулись его, и все мое тело содрогнулось. Он издал звук, выражающий мужское удовлетворение, поднял обе руки, чтобы сжать мою грудь, и сделал это снова. Ощущения были настолько сильными, что я втянула воздух. Мне казалось, что во всех частях моего тела происходят крошечные взрывы. Под моей кожей вспыхнул фейерверк.

Я закрыла глаза и отдалась наслаждению. Мои бедра двигались в собственном ритме, в такт движениям языка Нико. Из моего горла вырывались тихие стоны. Мои щеки и грудь пылали. Я перестала мыслить рационально, поглощенная тем, что он со мной делал.

— Это моя киска. — Его шепот был таким тихим, что казалось, будто Нико разговаривает сам с собой.

— Да, да, да, — повторяла я.

Его руки крепче сжали мою грудь.

— И это ведь мое, не так ли, детка? — Он провел большими пальцами по моим затвердевшим соскам. В ответ я тихо всхлипнула. Нико приподнялся, устроился между моих ног и взял мое лицо в ладони. Он поцеловал меня. Я почувствовала на его губах свой вкус – соль, мускус и влагу – и мне это понравилось.

— И этот прекрасный ротик принадлежит только мне, не так ли? — Его член коснулся моего входа. Я выгнула спину, изнывая от желания, но Нико не сдвинулся ни на сантиметр, пока я не дала ему то, чего он хотел. Его голос больше не был шепотом. Он звучал требовательно и жестко. — Ответь мне.

— Да, Нико.

Он подался бедрами вперед, позволив лишь головке члена проникнуть в меня. Я застонала, и он улыбнулся, коварной улыбкой, как дьявол.

— Эти глаза тоже мои.

— Да, Боже, да.

Он приподнялся еще на пару сантиметров.

— Что еще, детка?

Я вцепилась в его задницу, отчаянно желая большего.

— Все, Нико! Вся я! Я вся твоя, клянусь…

Мои слова перешли в стоны, когда он вошел в меня, погрузившись до упора. Он схватил меня за голову, запустив пальцы в мои волосы, и начал трахать медленно и глубоко. Нико прижался лбом к моему лбу. Я почувствовала его дыхание на своей щеке, услышала его хриплый шепот на ухо.

— Как долго ты будешь моей, Кэт? День?

Толчок.

— Неделя?

Толчок.

— Год?

Толчок.

Толчок.

Толчок.

Пока я, потерянная, смотрела в его глаза, меня вдруг осенило: вот что такое настоящее счастье. Жар, полет и неожиданная свобода, тот самый момент, когда перехватывает дыхание на вершине американских горок, прежде чем вы вскидываете обе руки вверх и издаете восторженный крик, начиная свободное падение.

Последние остатки сопротивления внутри меня исчезли. Я принадлежала этому мужчине телом, сердцем и душой, и в одно мгновение я осознала это в полной мере.

С трудом переводя дыхание, я произнесла: — Я буду твоей, пока бьются наши сердца.

Нико замер. Его брови нахмурились. Он приоткрыл губы, словно хотел что-то сказать, но не издал ни звука. Но его глаза говорили со мной, и вот что они говорили: «Я буду поклоняться тебе, лелеять тебя, любить тебя больше всего на свете».

Меня пронзила радость, яркая, как солнечный луч, пробивающийся сквозь грозовую тучу. Я никогда не испытывала ничего столь прекрасного, столь мощного и столь идеально чистого.

Я заплакала.

Нико покрывал поцелуями все мое лицо, шепча ласковые слова. Он снова начал двигаться, и я двигалась вместе с ним, и вскоре мы оба стали так громко стонать, что я даже удивилась, почему никто не вызвал полицию, чтобы выяснить, из-за чего весь этот шум.

Мы скатились с дивана, запутавшись в руках и ногах. Вспотевшие, тяжело дышащие, раскрасневшиеся, мы лежали на прохладном кафельном полу, глядя в потолок, пока наконец Нико не начал смеяться.

— Что-то увидел смешное, суперзвезда?

Он ответил на мой недовольный взгляд нежной улыбкой. Проведя большим пальцем под моими нижними веками, он спросил: — Кроме твоих глаз как у енота?

Я толкнула его локтем. Нико рассмеялся еще громче и притянул меня к себе.

— Забыл, что она не любит, когда ее дразнят за то, что она такая мягкая.

— Верно. Ты также забыл, что она не любит, когда к ней обращаются в третьем лице. — Я снова пихнула его в бок.

Он перевернулся и уткнулся лицом мне в шею. У меня не было выбора, кроме как растаять.

— Просто идеально, — пробормотал он, вздыхая. Его руки крепче сжались вокруг меня. — Один из худших дней может быть и одним из лучших.

Я знала, почему сегодняшний день был одним из худших. Но…

— Почему?

— Потому что, милая, ты наконец-то отдала свое печенье.

Я нахмурилась.

— Не хочу поправлять тебя в таком деликатном вопросе, но я уже давно его тебе отдала.

— Это было не настоящее печенье, детка.

Я почувствовала себя слегка оскорбленной.

— Я не понимаю.