Чтение онлайн

– Я и так отдам, не надо судиться... Только ведь вы не возьмете.

– Конечно, не возьму. Да и вы не дадите. Вы же ещё толком не разобрались, Майкл, что там за богатства ожидают счастливых наследников... Вы состоятельный человек?

Не надо было его смущать, ведь уже понятно и без вопросов, что о "состояниях" он наслышан лишь из классической литературы и раздела светской хроники, если у них таковой есть.

– Наверно, да. У меня есть все, что нужно для жизни и работы. Теперь есть. Когда у нас гласность и перестройка... Свобода-то ведь нам раньше только снилась... как и ваши Парижи, Вены...

– Вы были настроены против советской власти?

Он со вздохом посмотрел на меня, а в глазах толпилось столько ответов, что он не подобрал ни одного и лишь махнул рукой.

– Вот когда поселимся с вами в фамильном имении и вечерами станем пить чай по-соседски, я расскажу вам страшную сказку... Только зачем вам страшная?

– Майкл, если не секрет, вы работаете в государственном учреждении?

– В государственном, российском... Посмотрите, как здорово! Я все рассматривал, рассматривал, и лишь сейчас догадался!
– Он кивнул на двухметровую пирамиду герани.
– Сделана пластиковая тумба с отверстиями, а внутрь насыпана земля. В каждую дырку посажен кустик - получилось цветущее дерево!

– Вы никогда не были за границей?

– Был. В Польше, в Словакии и даже в Югославии, когда там не воевали. А хотелось... ух! Хотелось сюда и в Париж, и в Стамбул, и в Женеву! Вы не знаете, какие у нас там, за железным занавесом, любознательные люди водились!
– Он опять махнул рукой.

– Это тоже - тема для вечернего чая в поместье?
– поняла я.

Он благодарно улыбнулся:

– С вами очень легко говорить. Ведь с этим Зипушем я и двух слов не мог связать. А вы все понимаете, хотя я, конечно, варварски коверкаю язык. Учил, учил десять лет! Книжки читал, а говорить не приходилось... Вот только сейчас прорвало!

– Я никогда не учила языка специально, разве только в школе и колледже. Но приходилось много работать и общаться с иностранцами. Как-то сам по себе появился английский, итальянский, немецкий. Конечно, я говорю плохо, не совсем правильно, но ведь главное: мы сидим и беседуем!

– Именно! Мы сидим и беседуем!
– с удовольствием повторил Майкл фразу с интонационной точностью и с осознанием невероятности обозначенного ею факта.

Когда он улыбался, лицо казалось славным и не таким уж мятым. А руки, теребившие салфетку с веселеньким пожеланием приятного аппетита, были просто великолепны.

– Знаете, Дикси, я смотрю на эту розовую салфеточку с наивной и стандартной для этих мест надписью, а мне хочется спрятать её в карман и забрать - как воспоминание о другой цивилизации... Где люди считают друг друга людьми, или хотя бы изображают это, черт подери...

– Вы явно делаете успехи, Майкл. Наши упражнения в языке достигли таких высот, что мы можем решить, когда направиться в Россию. А главное, стоит ли это делать?

Стараясь понять смысл моей фразы, он прищурился:

– Вы сомневаетесь, стоит ли принимать всерьез последнюю волю покойной?

– Я, в сущности, не знала Клавдию. А московских родственников - тем более. Они вряд ли обрадуются, увидев какую-то чужую, заезжую даму.

– Зря вы, Дикси. Покойная выразила свою волю и мы должны её выполнить. Возможно, это важнее для нас, чем для Клавдии и погребенных в Москве.

– Вы верующий, Майкл?

– Увы. Никак не получается. Хотел бы.

– Ладно. Вы меня как-то сразу уговорили. Но вначале взглянем на поместье, чтобы оценить великодушие нашего поступка - я имею в виду паломничество ко гробам.
– Я открыла сумочку, выискивая шиллинги.
– Ну что, Майкл, до завтра?

– До завтра, Дикси, - он поманил официанта и достал кошелек.

– Прекратите, вы же в гостях! Здесь какие-то копейки.
– Я дала официанту деньги и вывела кузена в аллею.

– Вы совершенно зря помешали мне расплатиться. У меня достаточно денег на питание и гостиницу. А ем я совсем мало. Утром загляну в музеи - везде билет стоит не менее ста шиллингов. Так что сейчас растрачу весь свой обед.

– Боже, голод ради искусства! Какие возвышенные потребности! Завтра о вас напишут газеты!
– Я закинула на плечо ремешок сумочки.
– Пойдемте-ка лучше гулять. Надо смотреть живой город.

– Только, позвольте, гидом буду я, - предложил Майкл свой локоть.

Никогда ещё мне не приходилось шататься по весеннему, переполненному цветами и солнцем городу под руку с человеком в похоронном костюме и скверных (я таки разглядела) зимних ботинках. На нас оглядывались венские бело-розовые праздно-внимательные старушки. Пусть думают, что я прогуливаю прибывшего из провинции дядюшку. Майкл вывел меня на Ринг и начал экскурсию.

Наверно, он основательно ознакомился с путеводителем, собираясь в эту поездку - имена архитекторов и даты так и сыпались в его рассказе.

– Здесь полно кафе, Дикси. В Европе кофе стал модным напитком после турецких войн. Когда австрийца отбили осаду великого визиря Кара-Мустафы в 1683 году, они обнаружили среди трофеев мешки с зернами, которые приняли за верблюжий корм... Потом распробовали, а великий композитор Иоганн Себастьян Бах написал даже "Кофейную сюиту", где с юмором отразил это увлечение.

Майкл не замечал ни жары, ни нелепости своего вида. Солнце светило уже во всю мощь, и мне все трудней становилось изображать туристический энтузиазм. Не дойдя и до Бургтеатра, я поняла, что таю в своем официальном костюме и узких туфлях.

– Посидим, я, кажется, утомилась.

– Я болван! Вы же все это знаете с пеленок! Я в эйфории, как провинциал, рассказывающий парижанину про Эйфелеву башню. Простите, Дикси! К тому же очень жарко...
– он обмахивал лицо прихваченным где-то рекламным проспектом.

Мы сели на скамейку у фонтана, возле которого фотографировались улыбчивые японочки. Одна из них поманила моего спутника и попросила жестом запечатлеть её с подругой на фоне розовых кустов. Великолепно. Я вспомнила о Соле и подумала, как позабавилась бы его "фирма", наблюдая за нашей прогулкой. Впрочем, достаточно родственной любезности и гостеприимства. Мы распрощались с Майклом до завтра и я старательно объяснила ему маршрут в метро до его отеля, находящегося аж у самого Пратера, старинного парка на окраине Вены.

В номере я с облегчением сбросила туфли и проверила душ. Все в порядке. Десять минут под горячей, а потом прохладной водой - и на диван, накручивать телефонный диск.

– Сол? Удивительно, что я застала тебя. Что? И высокая температура? Боже, гонконгский грипп в такую жару - ты просто феномен! У меня тоже интересная новость: я звоню из Вены, где получаю наследство какой-то неведомой тетушки.

– Врешь!

– Честное слово!

– И много?

– Я не поняла, но в списке фигурировал дом под Веной и банковские счета. Только я не единственная наследница. Нас двое. Майкл русский, он из Москвы.