Чтение онлайн

– Что, что? Майкл из Москвы? Горбачев, что ли?

– Не смешно. Прекрати шутить, ты бредишь. Обыкновенный, вполне нормальный человек. Только весь в черном.

Сол что-то быстро зашептал:

– Это я молюсь по-бельгийски и по-еврейски, на всякий случай. Ведь я, если честно, полукровка.

– Что, помогает от гриппа?

– Да за тебя, дуреха! Благодарю того, кто прислал к нам Майкла. Он женат?

– Фу, балда. Он старик и страшнее Квазимодо!

– Ну, тогда ты скоро станешь единственной наследницей, пляши, детка. Позвони Чаку, - мне почему-то кажется, что его это может порадовать.

Я повесила трубку. Это мысль! Только немного рановато. Вот после завтрашнего визита в поместье, пожалуй, удивлю дружка. А на душе почему-то стало кисленько. От того, что назвала Майкла стариком и Квазимодо. Он, конечно, не красавец, но простодушен и мил. Да так по-детски радуется нашему буржуазному благополучию - салфетку тихонько спрятал в карман...

Засыпая, я думала о Клавдии и умоляла её простить мне возможную непочтительность по поводу её любимого дома. Представляю я эти гнекздышки замшелых провинциальных аристократов! Бисерные подушечки, портреты в лепных рамах, масса дорого сердцу хлама. Клавдия, прости, я просто обожаю бисерные подушки и все-все, что оставила мне ты...

ПУТЬ К НАСЛЕДСТВУ

У места встречи нас ожидал коллега Зипуша. Кристиан Хладек оказался круглолицым улыбчивым молодым человеком с пестрой шелковой "бабочкой" на нежно-розовой рубахе. Весенняя Вена позволяет такие роскошества, особенно, если у тебя новенький "гольф" и в плане - полуофициальная поездка за город. Светлый пиджак господина Хладека, помещенный в целлофановый чехол, аккуратно висел возле его сидения.

Для поездки я одела полотняный брючный костюм цвета топленых сливок, очень идущий к моему загару, и деревянную бижутерию. Деревяшки украшали мою сумку и даже плетеные босоножки. Я заранее решила быть любезной с Майклом и сдерживать иронию по поводу дарованной собственности. Ангельской кротости дама и чертовски хороша! Чего стоят одни лишь волосы, небрежно прихваченные сзади косынкой! Ого! Да этот человек, на которого я не обратила внимания издали, оказался кузеном! Хладек замахал руками кому-то и от газетных стоек отделился поджарый господин в новеньких ладно сидящих джинсах и затемненных очках в металлической оправе. Поздоровавшись, мы разместились на заднем сидении.

– Вот, только что купил. Хамелеоны. Всю жизнь мечтал о хороших очках. У меня минус три, и когда я в самолете раздавил своих уродов, то не только ослеп, но и онемел. Знаете, как-то слабеешь сразу во всех направлениях, если удар нанесен в самую больную точку.

– Поздравляю, удачная оправа, легкая. Вам идет, - покрутила я в руках восхищавшие Майкла очки.

– Теперь-то я вас, наконец, рассмотрю, а то в воображении остался образ, точно совпадающий с одним, хорошо известным...
– Он пристально посмотрел на меня сквозь окуляры.
– В очках то же самое. Это невероятно...

– Я похожа на вашу жену?

– Нет!
– чуть ли не крикнул он.
– Что вы, Дикси... Вы настоящая, я бы даже сказал, русская, красавица - выставочный, редкий образец. Типаж и раритет одновременно... У нас есть актриса, на которую вы сильно похожи. Она много снималась, но я почему-то несколько раз видел её по телевизору в одном эпизоде... Вы читали Дюма "Три мушкетера"?

– Не помню... Может, в школе... Но видела разные киноверсии.

– А у наших подростков это любимая книга. Все играют в детстве в мушкетеров. А возлюбленную главного героя Д'Артаньяна зовут Констанция. Уф... Я не слишком быстро тараторю? Так у нас сняли телефильм...

– Ах, я, кажется, помню. Там ещё охотились за какими-то подвесками королевы! И была злодейка-интриганка - любимая героиня хороших девочек. Так её я и напоминаю? Майкл, вы меня огорчаете.

– Нет же, Констанцию! Вернее, актрису, которая играла эту роль. Чрезвычайно красивая женщина, поверьте. Она умирает, а герой в песне без конца повторяет её имя, - это, это очень трогательно снято...

– Ну, что вы застеснялись? От того, что любите детское кино? Или красивых актрис? Вы и сами похожи на одного французского актера.

– Знаю. На Пьера Ришара. Все говорят. Я поэтому так коротко и постригся...

Я пригляделась: - А когда отрастут кудри?

– Месяца через два.

– Жаль. Без них решить вопрос о сходстве трудно. Может, купим парик?

Наш сопровождающий слегка повел ухом:

– Извините, что вмешиваюсь, я знаю хороший магазин. Видите ли, у моего тестя проблемы с волосами. Могу подвезти...

– Спасибо, господин Хладек, пока не надо. Мы подождем, - заверила я и покосилась на родственника.

Точно, похож на Ришара. Но очки идут.

В лицо дул чудесный ветер загородных весенних странствий - пикников, интимных вылазок в альпийские отели, визитов в летние дома. Почему-то от искреннего восхищения Майкла и явного блеска в глазах Хладека меня обожгло сожаление, что качу я куда-то по деловым вопросам с малоинтересными спутниками, прожигая чудесный день, пуская его по ветру, как кольцо дыма от сигареты. День своей все ещё молодости, все ещё женской власти... Где ты, Чак?! Вот бы запереться вдвоем в одном из этих уютных домиков, что мелькают по краям дороги. Распахнуть ставни прямо к солнцу или расположиться на балконе, если он позволяет, - вон как тот - весь в цветах и плюще. Увы...

Смешно все же играть в "сюрприз" - придумывать неожиданную радость, заранее своим опытным животом чуя очередной нелепый розыгрыш. Поместье баронессы наверняка окажется обветшалой фермой, загримированной для роли "заброшенного замка". Я усиленно накачивала холодный скепсис, тайно надеясь, что двойной обман сработает - я задобрю судьбу смирением и буду вознаграждена.

Мы давно ехали по юго-западному шоссе, минуя деревеньки с ещё цветущими кое-где садами. На холмах и пригорках, среди лесных кущ, описывая круги вслед нашему движению, двигались соборы и монастыри в гордом одиночестве, или окруженные толпой домишек под красной черепицей. Майкл изучал трепетавшую на ветру карту, пытаясь справиться с разлетом её крыльев, а Хладек тем временем, чуть поворачивая голову и кривя в нашу сторону рот, вещал какие-то исторические байки. Очевидно, о замковом строении, что осталось позади с левой стороны Я оглянулась, действительно, внушительная архитектура, а над затейливой крышей возвышается круглая светлая башня.

– Простите, я прослушала, оттуда сбрасывали неугодных жен?
– тронула я за плечо Кристиана.

Он захохотал:

– Фрау Девизо, вы запуганы романтическими кинофильмами. Еще вспомните Дракулу или Синюю Бороду! Я лишь сказал о том, что дед барона фон Штоффена, в течении пятидесяти лет сочинявший научный труд о земельных реформах Австро-Венгрии, был настигнут революцией в самом финале. Когда он, наконец, сумел сформулировать программу, способную превратить его родину в сплошной Эдем, империя рухнула. Ученый поднялся на башню...

– Привязал труд себе на шею и кинулся вниз...
– с трагической миной закончил Майкл.

Я сидела, как громом пораженная. Шутка кузена по поводу реформатора не тронула меня, зато этот дом! Боже, как же недопустимо быть такой невежественной: ведь имя правоведа и реформатора эпохи Габсбургов нам талдычили ещё в школе, а в университете я даже писала критический трактат о его экономических заблуждениях!

– Как известно, революция круто разделалась с имперскими аристократами. А вот поместье Штоффенов сохранилось, благодаря научному авторитету этого самого утописта-ученого, - пояснил слегка обиженный выходкой Майкла Хладек.