Чтение онлайн

– Дайте цветок. Я специально выбрал желтый, в честь нашего фамильного геральдического лютика.
– Он отломил стебель и, аккуратно воткнул цветок узел моих стянутых на затылке волос.
– А теперь вы - "дама с желтым ирисом". Дикси, давайте сбежим?

– Вы, кажется, были в восторге от постановки?
– обомлела я.

– А вас раздражала пыль. Надеюсь, на улицах не слишком свежо? Я оставил дома автомобиль.

ГУЛЯТЬ ТАК ГУЛЯТЬ!

На улицах было великолепно. И почему-то шкодливо на душе, как-будто прогуляла урок. Именно, - прогуляла и сбежала в Пратер.

– Майкл, у меня идея - я провожу вас домой, - сказала я нарочито-интимным голосом, насладившись метнувшимся в его глазах страхом. Страхом недоверия. И чтобы совсем не сбивать с толку беднягу, добавила, Мы пойдем кататься на каруселях. Ведь Пратер у вас под боком, а мне неловко ходить в такие места одной.

– У вас нет детей?
– серьезно спросил Майкл.

Я со вздохом пожала плечами.

– Тогда на сегодняшний вечер я вас удочеряю. Или нет, буду вашим заботливым дядюшкой. Сам-то я, наверно, спасую перед опасностью рассмотрел уже, какие там жуткие пыточные аппараты громыхают... И еще: в метро мы не поедем. В Вене чудесное метро, но я не видел там ни одной женщины в вечернем туалете. Тем более, такой ослепительной.

Майкл остановил такси и назвал адрес. Мы чинно разместились на заднем сидении.

– Для дядюшки вы выглядите слишком старомодно. Пожилые джентльмены здесь, как правило, форсят - предпочитают светлые, яркие тона, клетку, пестрые галстуки, элегантную стрижку. Принято подкрашивать седину и никого не возмутит маникюр, конечно, без цветного лака.

– Действительно, старость беспомощна и требует особого ухода. Тогда жалость и брезгливость сменяется уважением и даже определенным эстетическим чувством. Я успел заметить местных дам. Язык не поворачивается назвать их старушками. Право же, это даже красиво: достоинство долголетия.

– А молодых? Вы замечаете молодых?
– на повороте я слегка пододвинула к нему бедро и навалилась плечом.

Он восстановил дистанцию, когда машина вырулила на ровное место.

– Сколько вам лет, Михаил Семенович?

Майкл в испуге схватился за грудь. Пошарив в верхнем кармане, с облегчением вздохнул:

– Уж подумал, что забыл в джинсах паспорт. Меня предупредили, что за границей нужно всегда иметь документ при себе. Тем более, что я сопровождаю даму в такое сомнительное место.

Я ловко выхватила из его рук красненькую книжечку с гербом Советского Союза. Майкл протянул руку за своим документом, но я не выпустила добычу.

– Нет уж, приличная дама должна хоть что-что знать о человеке, делящем с ней крышу замка.

Я раскрыла паспорт и присмотрелась к фотографии. Было темновато, но не рассмеяться я не могла: на меня смотрело испуганное лицо молодого Пьера Ришара в ореоле вьющихся волос.

– Это что, школьная фотография после выпускного бала?

– Позапрошлогодняя. Фотографировался для поездки в Словакию. А бланки ещё не успели заменить на российские, - протокольным голосом возразил он и отобрал паспорт.

Но я успела рассмотреть дату рождения. Моему "дядюшке" Майклу было всего сорок лет. Нет, вернее, исполнится в декабре. Значит, Козерог и на пять лет моложе Сола...

– Вы почему-то сразу решили, что я кандидат в пенсионеры и не составлю конкуренции как наследник. Долго ли проскрипит старичок!
– Майкл расправил плечи, одернул пиджак и, заглянув в переднее зеркальце, поправил очки. Ничего, ничего. Это я от волнения так плохо выгляжу. Вот начну бегать по аллейкам нашей усадьбы, плавать в фонтане, а по ночам, при луне, играть на клавесине... Потом загуляю и в один прекрасный день представлю "племяшке Дикси" симпатичную девушку.

– А жену бросите? Или передадите товарищу?

– С чего вы взяли, что я женат? Может быть, русские носят кольца всегда? Вообще-то я - наполовину еврей.

– Вам прямо к центральному входу парка?
– осведомился шофер.

– Да, пожалуйста, - ответила я и протянула сто тридцать шиллингов.

Майкл взял у меня бумажки, порылся в кошельке и добавил ещё 20. Потом достал записную книжку и что-то чиркнул.

– Записали номер машины на случай, если выболтали государственную тайну?
– Я вышла, с удовольствием вдыхая запах ярмарки, детского праздника.

Аттракционы сияли огнями, все громыхало, светилось и пело. Толпа гуляющих двигалась к входу в парк, над которым в синем ночном небе крутилось гигантское колесо обозрения - символ и гордость Пратера. На выстроившихся вдоль аллеи лотках продавали всякую всячину, возбуждающую аппетит.

– Ой, тут есть даже соленые огурцы!
– Удивился почему-то Майкл, засмотревшись на кисленькую снедь.

– Здесь это обязательное лакомство. Для тех, кого мутит после всех этих цирковых приключений. Вы не страдаете морской болезнью, Майкл?

– Я люблю соленые огурцы. Если они здесь выдаются в качестве антирвотного средства, я готов прокрутиться в какой-нибудь из тех отвратительных мясорубок.
– Прищуренные глаза кузена опасливо устремились к вертящимся в сиянии разноцветных огней аттракционам.

Гремели, перебивая друг друга, динамики - песенки, мяуканье, электронные завывания Кинг-Конга и шум морского ветра. Что-то металлическое лязгало, угрожающе свистело: идиотский клоунский хохот, усиленный динамиками, сменялся плачем. Маленькая девочка рядом с нами дернула за руку маму:

– Мицы лучше остаться в машине, боюсь, его может стошнить, - с опаской показала она на игрушечного кота.

Майкл потянул меня в темные кусты в стороне от центральной аллеи, по которой в обе стороны двигалась толпа, хрустя поп-корном, облизывая леденцы или мороженное. Я зацепилась каблуком о траву и чуть не упала.

– Да осторожнее вы, наследница!
– прошипел Майкл.
– Здесь полно полицейских.

Он прижался ко мне и выдохнул:

– Кошелек!

– Вы хотите купить жвачку или пластиковый нос? Не стесняйтесь, Микки, Дикси не обидит мальчика.

– Кошелек! Мне надо двести, нет, - триста шиллингов!

– Возьмите все. Вы же все равно собрались меня придушить.

Мы все ещё стояли в обнимку и для пущего страха Майкл вцепился в мое платье на уровне пупка, притягивая к себе.

– Фу, простите...
– схватившись за лоб, он отступил.
– Задурачился, Дикси. Рядом с этой детской площадкой так и тянет нашкодить... Правда, я не умею быть альфонсом. Дайте мне взаймы до Москвы, чтобы я мог не чувствовать себя "совком"... Ну, какой-никакой, а все же - мужичок. Почти барон. Дайте, Дикси.