Чтение онлайн

В тот же вечер Дикси позвонила человеку, купившему у неё дедовские картины.

– Весьма сожалею, мадемуазель Девизо, но у меня остались лишь Ранний Сислей и Богарт. Могу постараться вернуть натюрморт Ренье... Но ведь вы хорошо понимаете, что цены на эти вещи сильно поднялись.

– Разумеется. Через месяц я готова внести вам всю необходимую сумму, месье Божевиль. И очень прошу вас не выпускать из рук эти картины. Я теперь достаточно богата, чтобы вернуть фамильные реликвии.

"Вернуть саму себя..." - добавила она, повесив трубку.

Именно в этот момент Дикси поняла, что все затеяла неспроста: торопясь благородить свой дом, она думала о том дне, когда его порог переступит Майкл.

"А он знает толк в хороших вещах, несмотря на трагическую ремарку о том, что "ютится в трех комнатной квартире", - думала Дикси.
– У меня их тоже всего пять и каких-нибудь триста двадцать квадратных метров. Зато два камина и четыре колонны, обступившие полукруглое окно-фонарь в гостиной. А ещё книги и любимые картины!"

Дикси с восторгом приняла работу ремонтников и работников по интерьеру: все в доме сияло свежестью и чистотой, сохранив налет ностальгии по эпохе импрессионистов и набегов Тулуз Лотрека в "Мулен Руж".

Первым гостем в обновленном жилище Дикси оказалась Рут Валдис ближайшая и, пожалуй, единственная подруга. Нежная, тонкокожая блондинка с любопытством огляделась и пристроила принесенный букет желтых хризантем в китайскую вазу, стоящую на отделанном чудесным терракотовым мрамором камине.

– Очень рада, что попала в тон. Дивный, оказывается камин и колонны. Кто бы мог подумать!
– Рут усмехнулась.
– Последний раз я созерцала это великолепие в варварской неухоженности. Можно было спорить о количестве пятен и прожженных дыр на плюшевых шторах, а ныне - о "цветовой гамме"! Поздравляю, подружка - это уже что-то, - с явным удивлением рассматривала Рут новое жилище.

– А спальня у меня - васильковая, - подмигнула Дикси, распахивая дверь.

– Не, естественно: "синий омут глаз твоих", - пропела Рут и обалдела у порога.
– Ты намерена принимать здесь принца Генри?

– Вот уж кавалер не в моем вкусе!

– Но ведь здесь сразу заметен намек на королевские крови, - Рут тронула складки шелкового полога над кроватью.

– Что-то вроде этого. Целюсь очень высоко. Поэтому совершенно одинока, - искренне вздохнула Дикси, когда они вернулись в гостиную.

– Тогда начнем с капельки шотландского виски и завершим любимым "Болдсом". Адская смесь, - как и вся эта жизнь, - Рут присмотрелась к подруге: - Так что стряслось, Дикси? Наследство, ремонт, сияющие глаза... Влюблена!

– Не знаю... За стол - выпьем и все проясниться.

Обе женщины, лишенные пристрастия к бабской болтовне, нагруженной душеизлияниями и сплетнями, с удовольствием контачили от случая к случаю.

Давным-давно Дикси помогла Руте Валдис, уехавшей из России ещё при живом Брежневе в результате скандальной любовной истории. Отец легкомысленной студентки, вышедшей замуж за итальянца, лишился начальственной карьеры. Джанино, временно работавший в Риге, задурил белокурую головку девушки, вдохновив её на экстремальный поступок: Рут оставила родителей, родину, а затем, неудовлетворенная своей новой жизнью, стала винить во всех бедах мужа. Они разошлись. Гордая латышка, оставшаяся практически без средств, была вынуждена вывязывать из кожаных ремешков какие-то сувениры и продавать их на воскресной ярмарке. Там они и познакомились. Дикси купила у Рут кошелек и устроила её реквизитором на римскую киностудию, где сама в то время удачно снималась. Потом, через несколько лет, они встретились снова в Париже, поскольку вторым мужем Рут стал Этьен Бурсо - художник-дизайнер обувной фирмы.

Рут поумнела в смысле брачной стратегии и супруги Бурсо стали образцовой парой. Он - добродушен и скромен. Она - талантлива и очень хороша. Рассыпчатая солома длинных волос, прозрачная бледность лица, гибкое вытянутое тело, вкрадчивый голос с едва заметным, интригующим акцентом и очень светлые, завораживающие глаза.

– Как идут дела с бумагами?
– Рут хитро прищурилась, словно все ещё считала историю с наследством розыгрышем.

– Небольшие формальности и все будет улажено. Тьфу-тьфу...

– Восторг! А что это на столе?

– Маленькое пиршество. На двоих.

– Дивно. А сейчас будет ещё лучше. Люблю, чтобы все было красиво даже в повседневной жизни. Ведь жизнь, в основном, повседневная.
– Она замысловато скрутила салфетки, сунув в каждую из них бутон хризантемы из своего букета. И сняла с камина тяжелый бабушкин подсвечник.
– Обожаю свечи, камины, водяные мельницы, голубей на потолочных перекрытиях, запах яблок из сада... Мои предки были фермерами.

– В моем поместье будет большой зал с плафонной росписью в стиле Буше - розовые амуры с гирляндами роз на попках целятся в ожиревших матрон стрелами любви. А те закатывают глаза, прикрывая груди прозрачными вуалями. Ну, ладно, выпьем за нас. За твое фермерское и мое "амурное" счастье. Пусть будет красиво!

Они выпили и повеселели.

– А не странно ли, что в центре Парижа в роскошной квартире при свечах сидят две вполне пикантные женщины, причем не лесбиянки?!
– вздохнула Рут.

– Да ещё болтают о пустяках, - Дикси взглянула серьезно: - Рут, я хотела бы получить кое-какую информацию о России.

– Читай политические новости и слушать радио - там столько всего происходит! Я сама ничего не понимаю. Но родители вдохновлены реформами и даже отказались эмигрировать. Пока, думаю. В общем, у них теперь свобода самовыражения. Художник может делать все, что ему вздумается.

– Детка, меня интересуют их... традиции в семейной жизни... И потом, как у них с сексом?

– Секса в России не было. Над этим уже не раз посмеивались. Но теперь все наверстывается. На улицах продают порнуху. Есть специальные видеосалоны, и даже... Ой - ты будешь смеяться! Знаешь, что мне поздно вечером показала маман, отправив отца спать? Это было прошлой зимой, когда я ездила на Рождество.
– "Эммануэль" и "Девять с половиной недель"! Потрясающее откровение. Только теперь до них дошло. И прямо - сексуальная революция! Наркотики, молодежные клубы, проституция, разводы!

– Разводы? Они имеют право расторгать брак?

– Конечно. Ведь церковным обрядом начали увлекаться только сейчас.

– Значит, секса нет, но жен менять можно. Для чего же тогда, интересно?

– Как для чего? В России жена, как в средние века - уборщица, повар, нянька, и ещё обязательно состоит на службе. Ведь на один заработок мужа не проживешь. Какой уж там секс!

– Понимаю...

– Что ты можешь понять? "Жить в Париже" для русских все равно, что жить на Марсе. Другая цивилизация. Едят всякую гадость, одеваются жутко, живут по две семьи - родители и дети, в одной квартире! Зато начитанные! У всех комнатенки книгами забиты. Да они французскую классику лучше тебя знают. С детства Мопассаном да Бальзаком зачитываются.

– Как-то не по-человечески, вывихнуто все...

– Именно. Антигуманное тоталитарное общество. Тюрьма личности.

– Ладно, Рут, оставь свою политическую агрессивность. Там все меняется. К тому же, в любом случае, эмигрировать в Россию я не собираюсь. Но вот коротенький визит нанести придется.

Дикси рассказала об условии завещания Клавдии и кузине Майкле.

– Значит, это правда... Ну ты и везучая! Прямо как в сказке! Я даже расстроилась, а ведь особа не слишком завистливая.
– Рут озабочено покачала головой.
– Думала, ты дыму напускаешь, что бы досадить всем этим Эльзам Ли... Смотри не болтай с кем попало, твои "подружки" от зависти глаза выцарапает. А я-то, конечно, рада. Кому, если не тебе, такая пруха?!