Чтение онлайн

– Пирог с осетриной. А вообще - снялась в эпизоде. Сыграла русскую женщину, провожающую на войну мужа. Кстати, вместо той актрисы, что ты вспоминал. Она запоздала с визой. Меня даже снимали без грима.

– Да, я знаю. То есть, я хочу сказать, что вы очень похожи. И ты хорошо умеешь играть.

– Эй, дядюшка, у тебя трудности с языком, а ведь ты обещал усиленно заниматься.

– Здесь много проблем с моей деревянной скулящей подружкой. Готовлю новый репертуар.

– Когда ты приедешь?

– Не знаю, как получится с документами - архивы пока молчат. Может, я вообще окажусь не тот Артемьев. А венок бронзовый привинтили к ограде. Я там был. Все на месте. Наши выгравированные имена совсем рядом. На века.

– Спасибо, даже если ты другой Артемьев.

– Будь счастлива, Дикси... Я... я... немного скучаю.

– Я тоже.

Связь оборвалась. Я осталась одна, как на опустевшем перроне... Ну зачем он только звонил! Тьфу! Обожгла руку о пирог, разбила тарелку...

Что-то случилось в атмосфере - мой телефон буквально обрывают первосортные поклонники. Вот! Еще один!

На этот раз оказался Сол.

– Детка, я у твоего дома. Промок до нитки. Нет, не в реке. Ты что, не заметила, что на улице льет, как из ведра? Не стал бы навязываться, но я проездом и срочное к тебе дельце имею... Спасибо. Что-нибудь прихватить? Это уже приобрел.

С плаща Сола действительно капала вода, лишь букет, купленный за углом, был сух и кожаная сумка, которую он умудрился засунуть под плащ.

– Э, да у тебя здесь Версаль! Вот, что значит разбогатеть!
– Оценил он с порога мои ремонтные успехи.

– Решила устроиться по-человечески. Нахватала долгов. Но теперь могу все раздать.

– Не ожидал, кстати, что Артемьев вернет тебе деньги.

– Откуда ты знаешь?!
– преградила я Солу вход в гостиную, но он отстранил меня, - "Потом" и тут же расплылся в улыбке привиде пирога: Здесь кого-то ждали. Сумасшедшй запах!

– Ну что там у тебя, Сол?
– приступила я к делу как только Соломон подел к столу.
– Надеюсь, ты привез бумаги для расторжения контракта с твоей "фирмой"? Баронессе Девизо не к лицу повадки мелкой авантюристки. Опускаем занавес, дружище.

– Дай мне проглотить кусок. Я же с дороги. А пока выпей и подумай: если фирма заинтересовалась скомпрометировавшей себя звездочкой, неужели она выпустит из своих клешней баронессу?!

– Что значит "не выпустит"?
– оторопела я.

Ах, Дикси!
– Сол наконец-то дожевал, вытер скомканной салфеткой рот и сделал трагическое лицо.
– Ты не представляешь, детка, как я тебя отстаивал! Предлагал другие кандидатуры, твердил о твоих душевных недомоганиях, нежелании продолжать игру, но они вцепились как акулы!

Кулаки сжались сами собой. У меня было такое ощущение, что дело дойдет до драки. Во всяком случае, нам придется крепко схватиться.

– Садись поближе к лампе. Лучше рассмотришь цифры.
– Он протянул мне бумагу.

– Что это?

– Чек на 10000 долларов от фирмы за отснятый материл.

– Они же признали сцены с Чаком мурой.

– Зато оценили кое-что другое. Где у тебя "видак"?
– Сол протянул мне кассету и предупредил.
– Копии, естественно, у них есть.

Я нажала кнопку и на экране тут же засиял наш островной Эдем. Молодчина, Сол, справился так, будто торчал все время чуть ли не между нами.

– Красиво, черт побери, красиво!
– с причмоком прокомментировал он сцену на коряге.
– Каково мне было это снимать?
– Сол развел руками, показывая на вспухшие в паху брюки.
– По-моему, у всей комиссии тоже стояло (у кого вообще может), но они вопили, что сыты эротикой по горло, тем более, "приморско-пляжной". А вот это смотрели с чувством.

Я подалась вперед, застонав от возмущения: мы с Майклом катим по железной конструкции, потом, бранясь, покидаем её и - крупный план - он зализывает мое поцарапанное колено! Боже, ведь я не заметила тогда его глаза! А Сол заметил, и запечатлел: зажатую, скрученную и от этого ещё более острую страсть!

– В Оперу я тогда не попал, но вы ведь не шалили в ложе? А потом чуть не потерял вас из виду. Поймал уже в Пратере.

– Но я даже не чувствовала, что ты рядом.

– Не так уж и рядом, Дикси. Меня вооружили такими штучками! Можно снимать Президента Штатов из Москвы.

Потом на экране мы невинно жевали гамбургеры и проталкивались к Ниагаре.

– Классный эпизод - прямо Феллини!
– заметил Сол, с удовольствием просматривая водную эпопею.

Он сумел заснять все: наши воровские касания, взгляды, и как Майкл вытащил меня на руках и демонстрировал ликующей публике - мокрую, в разорванном до бедра черном платье, с тяжелой гривой волнистых волос.

– Прелесть, Анита Экберг! А господин Артемьев - просто новая кинозвезда, - масса обаяния в непосредственности и нелепости. Чего стоят эти бицепсы! Да он в отличной форме! А вот теперь будет очаровательный эпизод - сплошная лирика, высокий класс!

Я не отрываясь, смотрела сцену в Гринцинге. Жадно сметающего закуски Майкла, а затем его страстный монолог.

– Эх, это бы озвучить! Голос у меня тоже записан, но надо специально чистить, - заметил Сол.
– Ты здорово приодела парня. И у него замечательные руки - так бы и снимал. Очень выразительно!

Кисти Майкла на деревянном столе, нервно барабанящие пальцы, мои протянутые к нему ладони, его испуг и, наконец, - наши слившиеся руки, а глаза...

– Ну, разве это само по себе не более эротично, чем с Чаком, а?

– И несравнимо более подло.
– Я нашла в себе силы выключить телевизор.
– Соломон, ты же поклялся мне, что сумеешь прекратить все это? Ты же обещал!
– Я вскочила, тараща глаза на свое отражение в зеркале: И - ди отка! Доверчивая дрянь...

Соломон схватился за голову, будто собираясь в отчаянии вырывать остатки волос.

– Мерзавец, трусливый кретин! Ну что я мог сделать, детка? Пытался отвертеться, но ничего не вышло - у меня точно такой же контракт, как и у тебя, только немного покруче... Эх... Ну, в замок я с вами не ездил, а в Москву, извини, меня прост выперли, до самолета довезли, визу в зубы - и кленом под зад... Если честно, не знаю, что это он им так сдался, этот господин Артемьев... Есть конечно, версии, но жиденькие.
– Он снова включил видак.
– По-моему, эти сцены кое-что объясняют.
– Он включил экран.