Чтение онлайн

Нам не хватило воздуха, чтобы продолжить это занятие до бесконечности. Со звоном в ушах мы опустились на диван, не глядя друг на друга и впав в столбняк немоты.

– Прости, прости, девочка, - наконец выдавил Майкл, сжимая ладонями голову.
– Я думал, что умру без тебя. Уже умирал, только делал вид, что жив... Я видел тебя всюду, всегда: во сне, наяву. Это не имело значения, засыпал я, пил чай, шел по улице или играл, - я видел только тебя... И ехал сюда, чтобы найти... Нет, просто быть рядом... Нет, не знаю, я ни на что не рассчитывал...

– Я тоже. Просто вдруг оказалась на венском вокзале. Совсем не задумываясь, правильно ли помню число и какой у тебя поезд. идиотский поступок. Наверно, без него было бы просто невозможно жить...
– Только сказав это, я поняла, как измучена собственным лицемерием, старающимся изо всех сил скрыть правду. Маленькая, глупая, жалкая.

– Господи! Иди сюда, детка...

Он крепко обнял меня и мы сидели, тесно прижавшись, как бездомные сиротки на паперти под рождественским снегом.

Майкл слегка покачивал меня, напевая печальную русскую колыбельную. Его голос срывался, а прижавшаяся ко мне щека теплела от слез.

Потом, испуганные и дрожащие, мы бросились под одеяло, прильнув друг к другу и не смея пошевелиться, пока странное чувство всегдашней близости не наполнило нас радостью и свободой. Каждой клеточкой своего существа мы знали, что принадлежали друг другу всегда, праздновали свадьбу, растили детей, наслаждались друг другом, жалели, любили, старились. Были вместе - в радости и горе, в болезни и бедности. Вот так - тесно и нежно, единым существом, единым дыханием, не смеющим разделиться. Потому что разлука означала смерть.

– Дикси, нет сомнения, я свихнулся. Теперь это очевидно.
– Майкл положил легкую ладонь на мои губы.
– Молчи. Это сладкое безумие. Умоляю, не мешай счастью убить меня. Об этом всегда мечтали избранные.

В глазах Майкла светилось фанатичное вдохновение.

– Клянусь сделать все от меня зависящее.
– Я подняла вверх два пальца.
– Прежде всего попытаюсь отравить тебя плотным завтраком, затем замучить общением с чиновниками, а потом... потом я представлю товарища Артемьева его слугам, что и добьет его окончательно.

– У меня есть кое-какие добавления к программе. Но пусть это будет экспромт. Импровизация на тему сумасшедшего счастья...

Он не ошибся - безумие началось, поражая ни в чем не повинных людей. В ресторане отеля вместо заказанной нами заурядной бюргерской трапезы шеф-повар лично, в белоснежном колпаке над лицом сказочного гнома, делающего подарок Белоснежке, принес нам необъятное блюдо с горящими свечами по краям и торчащими в центре на вертелах рябчиками. Вдобавок нам была вручена бутылка шампанского, а на грудь Майкла одета шелковая лента с надписью "Стотысячному посетителю ресторана "Соната".

– Не понимаю, как они узнали, что я страдаю "безумием счастья"? Величественный в своей мемориальной перевязи Майкл недоверчиво тронул вилкой груду замысловатого гарнира.

– Ничего странного, просто это очень заразно.
– Мы посмотрели друг другу в глаза и чокнулись бокалами, шепнув: "Да здравствует союз инфицированных".

...В кабинетах адвокатской коллегии господина Артемьева, естественно, ждали с распростертыми объятиями. Не успели мы и глазом моргнуть, как на основании привезенных из Москвы бумаг ему было выдано точно такое же, как у меня, свидетельство с гербовыми печатями, а также удостоверение и карточка на именной счет в швейцарском банке.

– Это много?
– спросил Майкл, затрудняясь разобрать сумму.

– Достаточно, чтобы ни о чем не думать, и детей не обидеть, - любезно сформулировал чиновник.

– Автомобиль хороший, допустим, можно купить?
– настаивал свежеиспеченный собственник.

– И автомобиль, и домик, и акции... Вообще, если разумно распорядиться...

Артемьев не стал дослушивать советы по финансовой стратегии и наспех раскланявшись, буквально выволок меня на улицу.

– Где здесь Опера? Я запутался... Ведь где-то рядом?

– Ты собираешься купить оркестр?

Он остановился и строго посмотрел мне в глаза:

– Это совсем не смешно. У меня хорошая скрипка и лучшая в мире женщина. Но я ненавижу общественный транспорт.

– Ага, товарищ-гражданин начинает проявлять замашки индивидуалиста!

– Именно. В детстве я не мог драться, чтобы не испортить руки, в юности мне запрещали думать не как все, а взрослому твердят о благоразумии... Я редко солировал, подчиняясь оркестру, я научился ходить с опущенными глазами и носить траурные костюмы - чтобы выжить в толпе. А толпа выбрасывала меня, как инородное тело. Я вылетел из консерватории, затем из филармонии, а теперь, очевидно, из рядов российских граждан. Но я родился индивидуалистом! И я владею сокровищем! Дикси!
– Он с мольбой посмотрел на меня.
– Теперь, с тобой, я не хочу больше прятаться! Не хочу возвращаться в толпу...

– Значит, мы направляемся на Опернплац?
– пыталась я понять его замысел.

– Да. Там рядом на витрине крутился выставочный "мерседес"...

– Все ясно. Хороший выбор. Ты удачно спятил, Микки. Надежно, буржуазно, основательно.

...В фирменном магазине "Мерседес" нас встретили как долгожданных гостей. Ничего, что господин выглядел недостаточно респектабельно. Главное - особый блеск в глазах, предвещающий немедленную сумасбродную покупку. Майкл прямиком ринулся к демонстрационному стенду, на котором кокетливо поворачивался двухместный кабриолет.

Я промолчала, что некогда поступила точно так же, пережив торжественную церемонию приобретения выставочного "ягуара". Мне больше нравилось быть ошеломленной и верить в то, что все происходящее со мной теперь, происходит впервые: первый поцелуй, первая ночь, первый мужчина, одаривающий меня любовной горячкой. Первый "мерседес-бенц" с откидывающейся крышей - черный и настолько блестящий, что наши шарообразные фигуры во главе с приплюснутым продавцом, кружили в его выгнутых боках как в зеркалах "комнаты смеха".

Майкл не раздумывая воспользовался своей банковской карточкой и любовно провел длинными пальцами по изящно-выпуклому крылу приобретенного автомобиля:

– Гибрид рояля с твоими бедрами. Чудесный фантом распаленного воображения. Садись, Дикси, мы уезжаем отсюда навсегда. У меня в кармане международные права, - Майкл осторожно поставил в багажник свою сумку, с которой ни на минуту не расставался.

– Может быть, по городу поведу я?

– Слушайся и повинуйся, женщина... Благодарю вас, я сам, - осадил Майкл служащего магазина, предлагавшего доставить покупку по любому австрийскому адресу.