Чтение онлайн

– Я люблю тебя, Микки, - чуть слышно прошептала я, когда звуки умолкли и все потонуло в звенящей безмолвием черноте.

– Обними меня, Дикси.
– Он стоял рядом и, прижавшись к его груди, я услышала стук сердца: - Не так, совсем, совсем...

Наши тела слились в нестерпимой жажде плотского единства, они неистовствовали, стремясь извлечь из слияния то мучительное блаженство, которым исходила скрипка Майкла. Тело, душа, эмоции, разум - все разрозненные частицы существа собрались в пульсирующую огненную точку. Она росла, разгораясь гигантским солнцем и взрывалась мириадами разноцветных звезд.

Не было ничего, кроме этой ослепительно прекрасной смерти и восторга нового возрождения, нового полета в небытие...

– Хватит, прошу тебя. Мне кажется, я действительно теряю сознание.

– Нет, бесценная моя, - рассудок. Просто мы нашли друг друга и потеряли то, что по бедности, скудности, по жалкой своей растерянности, принимали за настоящую жизнь.

БОЖЕ, ЭТО ТВОЯ РУКА...

Не помню, как мы оказались в моей комнате - я, Микки и его скрипка, уместившись на кровати втроем.

– Поспи, а я тихонечко поиграю. Мне не хватило бы и месяца, чтобы проиграть все "Собрание Девизо" - то есть, "собрание очевидца". И ещё пришлось бы пригласить оркестр. Это для большого концерта. Но есть и сонаты, пьесы, опусы, фуги - в общем, всякая мелкота. И вот такая простенькая колыбельная...

Обнаженный Майкл, прислонившись спиной к стене и согнув в колене длинную ногу, склонил голову к скрипке. На фоне бледнеющего предрассветного неба в широком окне я видела его силуэт, словно вычерченный рукой Пикассо...

Мы немного спали и много любили, а когда вернулись к реальности - она оказалась сном: теплая старая комната, сквозящие гранатом тяжелые занавеси, пузатый секретер с чернильницей и торчащим наизготове гусиным пером, разбросанные на ковре в беспорядке вещи и огромный букет у изголовья кровати - листья, цветы, травы, ещё поблескивающие росой.

– Это откуда? Невероятно изысканно и все в слезах.
– Всряхнула я у лица осыпанную алмазами еловую ветку.

– Это дождь, милая. Всю ночь шел дождь. Я наломал цветы прямо под окнами - ведь это наш сад и наш дождь, - Майкл смотрел на меня с бесконечной печалью и восторгом. И было в его глазах что-то, напоминавшее незадачливого юродивого в женевском парке, считавшего святой шестнадцатилетнюю кокетку.

– Осталось пожелать только одно - кофе в постель. Конечно, без Рудольфа и Труды.

Майкл дернул кисточку звонка и, подмигнув мне, выглянул за дверь, завернувшись в банный халат.
– Пожалуйста, с лимоном или молоком?

Он торжественно внес столик и устроил его на постели.

– Хитрюга! Как ты успел все?

– Ну, допустим, господина Артемьева застукали утром в саду, когда хулиган ломал ветки, но он на прекрасном немецком объяснил, что букет для дамы, а завтрак необходимо подать к двери спальни по условному звонку. Только... увы... здесь не хватает...

В дверь тихо постучали. Майкл просунул голову в коридор и вернулся с шипящей яичницей на подносе.

– Ага, значит, поняли правильно, - с ветчиной, как я и заказывал.

– А музыка? Откуда взялась на башне скрипка? Свалилась прямо с неба?

– Не заставляй меня краснеть, детка. Я схитрил... Видишь ли, как только я впервые увидел тебя ещё там, в конторе Зипуша, то понял, что стану писать для тебя музыку, даже если ты никогда не узнаешь об этом. А стоило лишь мне оказаться на Башне, - я уже знал: это то место, где мне больше всего хочется концертировать, и...

– Что и?..

– Ты распахивала руки, мечтая о полете, а я сидел у стены с валидолом под языком, так?

– Верно. И уже тогда задумал меня соблазнить?

– А как же иначе, глупышка? Знаешь, ты так выгнулась, стремясь в небо... И мертвый бы не устоял...

– А ты так долго держался. И даже удачно изображал страсть с другой женщиной.
– Припомнила я ночь в подмосковной даче.
– Дачный сюрприз оказался впечатляющим.

– Я тогда думал, что потерял тебя... До вчерашней встречи был готов отрубить любую часть тела, не выдержавшую соблазна.

– Супружеские объятия не грех, а долг, - съязвила я пасторским тоном.
– А твоя жена такая хорошенькая.

– Не-ет! Соблазнила меня ты, ты! Бедная Ната... Эх. Я не должен с тобой говорить о ней. У меня прекрасная жена, которой я очень предан. Она мне и мать, и дочь, и друг... Но... но мы не были супругами уже лет пять... Нет, я не злоупотреблял связями на стороне. И так полно проблем. Просто эта часть бытия как бы отошла на второй план, сублимируясь в музыке. Но вернувшись из Вены после встречи с тобой, я не знал, куда спрятаться... Куда деть то, что вопило о страсти... Ната сделала несколько попыток сближения, решив, что наступила пора супружеского Ренессанса. Но мне нужна была другая... Она поняла это, когда увидела тебя. И тогда, на даче... Представляешь: рядом, совсем рядом, за тонкой стеной - ты, а под боком пышущая желанием женщина... О, это была адская пытка!

– Для меня тоже. Спасибо твоей жене. Слыша ваше "свидание", я поняла, что хочу тебя - именно тебя, - нелепого, рыжего, пугливого, дерзкого невероятного. А может, это случилось раньше, - в Пратере или в Гринцинге, где ты уверял, что сражен мною...

– Нет, Дикси. Не придумывай простенькую историю. Все не так. Совсем не так. Ты рассказываешь правила, а здесь - исключение, - Майкл нахмурился и отчаянно скрипнул зубами.
– Случилось почти невероятное. Нас одарили чудом. Искрой высокопробной Вечной любви. Помеченные ею, всегда узнают друг друга, в любое время, в любых ситуациях и обличьях. Будь ты пастушкой-хромоножкой, а я косым конюхом, будь я самым всесильным правителем в мире, а ты затерянной в глуши монашкой, или наоборот, - все равно мы оказались бы вот так: сжатые, будто ладони в молитве.

– Ты прав, Микки. Я стала зомби после разлуки с тобой. Жила как механическая кукла, которой водила чья-то властная рука... У меня не получалась прежняя радость... Я никогда не была так счастлива, как с тобой. Не знала, что это вообще возможно - такая полнота радости, что можно захлебнуться. Не было со мной такого, Микки. И никогда уже не буду...

– Но ведь у нас ещё целых два дня. И вся жизнь.

– Один. Завтра я должна быть в Лос-Анджелесе.

– Ничего нельзя сделать?

– Я же говорила тебе - я выхожу замуж.

Майкл отделился от меня и я осталась одна. Он разглядывал мокнущие за окном деревья, барабаня пальцами по подоконнику.

– Кто он?

– Неважно. Хороший парень.

– Неважно. Это в самом деле совершенно неважно.
– Он подошел ко мне. Значит, всего день. Ты даришь мне целый день? Не мало... Я не отпущу тебя ни на минуту.

Майкл тяжело лег на меня, вдавливая в подушки, и глядя в глаза с такой мукой, словно между его лопаток торчал смертельный клинок.

– Надеюсь, ты оставишь себе мою музыку? Я назвал альбом "Прогулки над лунным садом". Он принадлежит тебе. Пусть кто-нибудь сыграет, если захочешь... В этот дом я приеду не скоро. О делах мы договоримся письменно... А сейчас, а сейчас я буду любить тебя, Дикси. Безумно, как начертано мне на роду.