Чтение онлайн

– Понимаю, Соломон... Кажется, понимаю. Хорошо, какой ориентир для бракосочетания по европейскому календарю предлагаете вы?

– К чертям календарь! Смотрите в окно, дружище и подарите ей свое сердце как только расцветут крокусы...

В последнее время сильнее, чем когда-либо, Соломон Барсак чувствовал себя иудеем. Какая-то подспудная древняя мудрость, таящаяся в его крови, пробивалась к разуму, но застревала на полпути, переполняя сердце. Сердце подсказывало ему, что надо доверять знакам, намекам судьбы: цветущим на тетради Дикси веселым подснежникам. И надо быть хитрым и осторожным в всем, что касается "фирмы".

Если в замок отправляется Руфино - значит, близится финал. Зная "творческие установки" шефа, Соломон предполагал, как далеко может пойти смелый "авангард" в "реабилитации Вечных ценностей". И он потребовал у шефа аудиенции.

Шеф выглядел смущенным, он явно избегал серьезного разговора с Солом. Но после некоторых уверток ему пришлось выложить все начистоту.

– Мы водили тебя за нос, старик. Извини, для меня искусство прежде всего. Жаден, жаден, мать родную готов продать... Царство ей небесное... Личные отношения мешают делу. Ты слишком прикипел к нашей красотке, снимая её горячую постельку. Это и понятно - меня самого от твоих шедевров потянуло на сладкое. Но дело прежде всего: Соломон Барсак взбунтовался и фильм досняли другие ребята.
– Шеф печально вздохнул.
– Надеюсь, ты не в обиде за гонорар?

– Досняли?! Разе работа с объектом № 1 завершена?
– Сол ехидно изобразил удивление.
– По контракту осталось пять дней - не верится... Идете с опережением графика.

– Ну осталось кое-что, - шеф досадно поморщился.
– Ты, наверно, в курсе: голубки засели в своем "родовом гнезде", планируя пожениться, как только уладятся все формальности с разводом маэстро. Что и говорить перемена в биографии господина Артемьева весьма впечатляющая: нищий лабух из дикой страны попадает прямиком в европейские аристократы. К тому же Дикси - не из последнего десятка и влюблена по уши. Ловко он охмурил нашу красавицу... Судя по всему, - шеф доверительно понизил голос, - как я сумел убедиться из кинодокументов, у россиян могучий сексуальный потенциал. Непаханая целина. Раньше весь пар шел в идеологию и "военку", а теперь нате, разрешили - вперед! Куда там американским секс-символам!

– Но ведь они действительно... Как бы это сформулировать, шеф, для твоих ушей поделикатнее, - любят друг друга. Именно так, как здесь талдычил все время этот сипатый толстозадый Руфино. Любят по-настоящему.

– Это как раз было бы великолепно. Прямо по сценарию. Завершить фильм торжеством великого чувства, стирающего все границы, в частности, социальные, государственные, мировоззренческие... Если Артемьев так прост и романтичен, как тебе кажется, он простит прекрасную Мессалину... Любовь преодолеет и это препятствие, что означает полное духовное возрождение грешницы и нравственное торжество героя... Прямо Лев Толстой... Если, повторяю, маэстро - не плут.

– Он настоящий влюбленный. Я сам видел.

– Ну что, что ты такое видел, Сол? Как ловкий парень, прикидываясь простаком, играя в этакого дурашливого героя, прибрал к рукам сердце развращенной, пресыщенной мужским вниманием женщины?

– Нет... это просто невозможно, - он не лицемерил... Такое всегда заметно.

– Если бы было заметно, то брачным авантюристам пришлось бы менять профессию. Не делай скоропалительных выводов, Сол. Я знаю - у тебя мягкое сердце... Руфино - человек без сантиментов, именно поэтому я посылаю его в Вальдбрунн, чтобы разведать подлинное положение вещей.

– Понимаю, он возьмет русского на понт, показав ему кое-какие факты из биографии невесты и проследит реакцию...

– Да, это проще всего. Расчет или истинное чувство в такой ситуации обязательно обнаружат себя.

– Ты бы не возражал, Заза, передать миссию Руфино мне? Я завтра же буду у Дикси и постараюсь все разузнать. Что называется, из первых рук, деликатно.

– Деликатность здесь неуместна, дорогой. Впрочем, отправляйся. Тебе удастся слегка притормозить напор Руфино, чтобы он не зашел уж слишком далеко.

– "Группа слежения" будет там? Я не должен выполнять прежние обязанности как оператор?

– Ну, прихвати на всякий случай свои игрушки. Тебе же без них скучно. Признайся, Сол, ты верно и в постель ложишься с камерой, как этот русский со скрипкой?

– Бывает. Если нет лучшей кандидатуры.

Хозяева собрались покинуть Вальдбрунн до весны. С утра Дикси сообщила Рудольфу о намерении устроить прощальный ужин.

– Только, будьте добры, сделайте все как тогда - как в тот день, когда мы впервые уселись за этот королевский стол - цветы, свечи и приборы визави - по самому длинному маршруту.

Они предполагали чинно поужинать тет-а-тет, навестить Башню и накрепко запереться в своей спальне, вспоминая первую проведенную здесь ночь и стараясь не думать о том, что на следующий день "мерседес-бенц" вернет их в Вену...

А к обеду в поместье заявились гости.

От одного имени Соломона Барсака, сообщенного по внутреннему телефону начальником охраны, у Дикси потемнело в глазах. Ей захотелось немедля забаррикадировать подступы к дому, выкатить старинную пушку, стоящую у входа над горкой арбузоподобных ядер, сказаться больной, отказать в визите... Но она распорядилась: "Впустить". Соломон Барсак и прибывший с ним Руффо Хоган! Понятно, откуда залетели эти птички.

– Что за люди?
– удивился Майкл решению Дикси принять гостей. До этого момента она клялась, что их уединение ненарушаемо никем - ни деловыми партнерами, ни друзьями.
– Про Сола ты, помнится, говорила много хорошего.

– Да, он мой давний знакомый и оператор самой лучшей ленты. С другим не встречалась, только слышала имя. Известный теоретик кино. По-видимому, речь пойдет о каких-то контрактах.

Но вот они появились в гостиной, светски раскланиваясь и шумно восхищаясь имением, и у Дикси сжалось горло, а сердце, почуяв неладное, заметалось подобно попавшему в западню зверьку. После короткой официальной части Сол намекнул, что хотел бы поговорить с "баронессой" наедине. Дикси отвела его в комнату Клавдии, где все сияло после кропотливой реставрации.

– Декорации отменные, отменные... Я бы снял в них что-нибудь романтическое. Мюзикл в стиле "Шербурских зонтиков" или "Звуков Музыки".

– Сол, сегодня двадцать девятое октября. Ты приехал поставить точку в этой истории?
– Прямо спросила Дикси, надеясь ещё на спасение.

– Мне очень бы хотелось, чтобы вышло именно так. Поэтому я здесь. Но Руфино играет на другую команду... Я действительно вышел из игры, Дикси. И они поклялись мне, что оставили тебя в покое... Это была неправда.
– Сол внимательно изучал свои ладони, стараясь выложить все самое страшное. Здесь "работали" другие люди. У них есть все про вас с Артемьевым...

Дикси закрыла глаза, не желая верить услышанному и думая лишь о том, что лучше бы ей вовсе не рождаться на свет. Сол тронул её плечо:

– Если Артемьев серьезно любит тебя, он простит... Они, то есть фирма, хотят завершить все прощением. Триумф победившей Великой любви. Но для этого они решили хорошенько испытать вас на прочность: сразить твоего музыканта неопровержимыми фактами. Шеф, судя, конечно, по себе, решил, что Артемьев авантюрист, торопящийся заграбастать тебя, а в придачу - весь Вальдбрунн...