Чтение онлайн

Я опускаюсь перед ней на корточки. Так близко, что могу разглядеть крошечные веснушки, усеивающие ее нос и верхнюю часть щек, словно россыпь звезд в безлунную ночь.

— Я думал, смерть тебя не пугает.

Она все еще хрипит, другой рукой хватаясь за пол, чтобы не упасть.

— Или только тогда, когда на кону твоя собственная жизнь? Тебя беспокоит смерть других людей? — я протягиваю окровавленную ладонь и хватаю ее за щеку, приподнимая ее голову.

Глубокие синие глаза наполняются слезами, когда она смотрит на меня, пока я размазываю кровь по ее бледной щеке.

— Или тебе мерзко?

Ее дыхание все еще прерывистое, неровное, но она больше не дрожит. Я провожу большим пальцем по ее верхней губе. Она немного больше нижней, из-за чего у нее постоянно надуты губы.

И раскрашиваю ее кровью.

Ее рот. Ее кожу.

Даже ее душа должна быть красной.

Ее дрожащие губы слегка приоткрываются, предоставляя мне крошечную лазейку, которой я не должен был воспользоваться, но делаю это. Я просовываю средний палец внутрь, пока он не упирается в ее горячий влажный язык.

И надавливаю им на плоть, проникая как можно глубже, пока она не начинает задыхаться и ее глаза не расширяются, но затем вытаскиваю палец и тру его о ее язык.

Она заглатывает его, и ее нежное горло двигается вверх и вниз.

Мой член подпрыгивает в джинсах, и я сдерживаю стон, потому что, черт возьми, с чего бы мне возбуждаться?

Мне даже оральный секс не нравится. Или любые предварительные ласки.

Все девушки, с которыми я трахаюсь, знают, что мне нужно, чтобы они были готовы к тому, что я трахну их на матрасе, у стены, на полу – где угодно, где я смогу выплеснуть свою агрессию, а потом они уходят.

Мне не нужны минеты. Вообще.

Так какого хрена мой палец во рту Вайолет заставляет мой обычно привередливый член так себя вести?

Постепенно ее дыхание замедляется, рука соскальзывает с груди на колени, и она смотрит на меня снизу вверх.

Она выглядит ужасно: кровь с моей ладони на ее щеке, на губах, немного на волосах, но именно ее глаза держат меня в заложниках.

Голубые зрачки такие спокойные и в то же время глубокие, как сила природы, ничем не отличающаяся от океана. Что-то непритязательное на вид, но хранящее тайны, которые никто не осмелился раскрыть.

И я хочу погрузиться в эти глубины, раскрыть каждую из ее тайн.

Но когда ее язык едва заметно шевелится, даже не облизывая меня, все мое тело напрягается.

— Не флиртуй со мной, Вайолет.

Теперь ее очередь напрячься, и она пытается покачать головой, но я прижимаю палец к ее шее.

— Ты, должно быть, от природы умеешь сосать член, раз у тебя почти нет рвотного рефлекса. Скажи-ка, ты не думала торговать своим телом так же, как и твоя мать?

Она откашливается, и ее слюна и высохшие слезы смешиваются с кровью, образуя красивую субстанцию.

Мне нравится этот вид.

То, как ее отвратительная невинность смешивается с моей тьмой.

Осознание этого проникает мне под кожу и с пугающей силой распространяется по груди.

Это то, что я всегда хотел сделать с Вайолет. Лишить ее невинности и разрушить все ее слабые надежды сохранить свою скромную жизнь.

И для этого мне не нужно ее убивать.

Смерть предназначена для этих подонков, которые лежат на земле, уставившись в никуда.

Вайолет вскакивает и свирепо пялится на меня сверху вниз.

— Такие люди, как моя мама, делают это, чтобы выжить. Тебе это чуждо, учитывая, что ты родился с серебряной ложкой во рту, а также с привилегированным воспитанием и богатством, которые открывают перед тобой все двери. Так что извини нас, обычных людей, за то, что мы упорно трудимся ради того, чтобы у нас была еда и крыша над головой. Занимаемся мы этим в сортирах или лежа на спине – не твое дело.

Хотя она напряжена, она стоит с широко расставленными ногами, а не в позе мышки, под маской которой обычно прячется.

Даже с кровью, засохшими слезами и растрепанными волосами она выглядит красивее, чем когда-либо.

Я встаю, и даже это не заставляет ее отпрянуть, как обычно.

— Ты только что на меня накричала?

— Я бы не сделала этого, не веди ты себя неуважительно.

— Не думаю, что проблема в этом. Я никогда не проявлял к тебе уважения, и, похоже, тебя это не смущает, но стоит мне упомянуть о ком-то другом, как ты превращаешься в разъяренного котенка. Никогда не думала о том, чтобы использовать ту же энергию для самозащиты?

Она поджимает губы, но ничего не говорит.

— Ах, но у тебя ведь такая низкая самооценка, что почти невозможно представить себя не никчемной, бесполезной маленькой сучкой, которой не следовало появляться на свет, да?

Ее глаза округляются, а зрачки с каждой секундой становятся все больше.

— Как…?

— Это ты написала в своем дневничке. Слова твоей дорогой мамочки, к которым ты относишься слишком серьезно. Почти как к религии.

— Ты… ты…

— Пока ты думаешь, что ответить, я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. С этого момента ты будешь стоять за себя, как делаешь это ради Далии и других. Иначе я трахну тебя в крови моей следующей жертвы.

Ее губы приоткрываются.

Она делает шаг назад.

Но останавливается.

— Тогда трахни меня.

Теперь моя очередь остановиться и прищуриться.

— Что?

Она небрежно пожимает плечом – слишком, блять, небрежно.

— На секс мне плевать, да и кровь твоей жертвы уже залила весь пол вокруг нас.

Я хватаю ее за подбородок, впиваясь пальцами в кожу.

— Ты хоть понимаешь, что несешь?

Ее грустные глаза смотрят на меня, не отрываясь. Я вижу, что ей некомфортно, но она все равно продолжает смотреть.

— Разве не этого ты хочешь?

— А как же то, чего хочешь ты?

— Неважно.

Другой рукой я обнимаю ее за талию и просовываю ладонь под толстовку, на поясницу, и провожу пальцами по двум ямочкам.

— Думаешь, сможешь со мной справиться? Я разорву твою киску в клочья.

Она сглатывает, ее горло вздымается и опускается, но затем делает то, что свойственно только Вайолет, – выдавливает из себя улыбку.

— Если тебе от этого станет легче, мне все равно. Это будет не первый мой разочаровывающий секс.