Чтение онлайн

Он должно быть тоже чувствовал себя неловко в этой тишине, потому что он остановился и повернулся ко мне. Я тоже остановилась и посмотрела на него.

– Изабель, ты нервничаешь? – тихо спросил он.

Я была так занята своими мыслями и фантазиями что ответила не думая.

– Нет, вы не заставляете меня нервничать.

Он отшатнулся, смущенный, и я почувствовала, как мои щеки покраснели. Я неправильно поняла ситуацию и попыталась спасти разговор.

– Гм, я имею ввиду, вы пытаетесь заставить меня нервничать по поводу предстоящих соревнований? – быстро спросила я, улыбаясь. – Если это так, то у вас ничего не выходит, - Я вооружилась еще одной яркой улыбкой и наклонила голову, смотря на него сквозь свои ресницы.

Он засмеялся и положил свою руку мне на затылок, мягко прижимая свои пальцы к моей коже. Я перестала дышать, упиваясь ощущением кончиков его пальцев ласкающих меня. Он наклонился вперед, чтобы говорить ближе к моему уху.

– Тебе не о чем беспокоиться, молодая леди. И, конечно же, тебе не нужно нервничать из-за меня.

Я снова покраснела, и он отпустил меня. Он понял мое высказывание и заметил мою попытку это скрыть. Я посмотрела на него и улыбнулась, затем повернулась и пошла к бассейну. Хотя я и надела свою шапочку я повернулась, чтобы снова посмотреть на него и поймала его улыбку, играющую на уголке рта. Мое сердце забилось о грудную клетку, и мои колени ослабли, но я заставила себя отвернуться и сосредоточиться на предстоящем соревновании.

Глава 3. Это преступление?

Через пару месяцев, я привыкла к своей роли в команде по плаванию и начала заводить больше друзей не входящих в мой обычный круг общения. Лиз, девушка, которая ходит со мной на английский и историю, стала одной из тех, кому я больше всего доверяю, и я начала думать о ней как о сестре, которой у меня никогда не было. Она не была в команде по плаванию; на самом деле, Лиз вообще не занималась никаким спортом.

Она была высокой, шумной, и немного полной Американо-Мексиканкой, и уклонялась от любых спортивных мероприятий. Несмотря на это она оставалась на тренировки по плаванию каждый день, чтобы поддержать нас и перекинуться с нами парой шуток, прежде чем отправиться домой. Когда дни тянулись медленно, она садилась на бетонные скамейки и ждала, пока закончится тренировка. Ее дом был теплее и доброжелательнее чем мой, так как у нее не было ни братьев, ни сестер которые могли бы надоедать нам, и мне нравилось ходить туда после школы и делать домашнюю работу или смотреть телевизор и есть с ее семьей. Я могла делать это только в те дни, когда она дожидалась меня. Это всегда согревало мне сердце, когда я видела, как она сидела на скамейке читала книгу и ждала, пока я закончу тренироваться.

Кроме того Мистер Стивенс наслаждался ее присутствием и иногда садился рядом с ней во время тренировок. Она была веселой, смешной девчонкой и ему нравились ее саркастические шутки и невероятные истории. К концу первого месяца купального сезона они стали друзьями, и она пользовалась этим, как только могла. Она включала меня в их разговоры, когда могла, хотя это быстро приводило к тому, что она больше не участвовала в разговоре. Я всегда стремилась найти причину поговорить с Мистером Стивенсом и он казался одинаково счастливым когда сидел с Лиз или со мной. Лиз была единственной подругой, которая не осуждала меня и не критиковала мою влюбленность в Мистера Стивенса, мужчину гораздо старше меня с золотым обручальным кольцом на пальце. Она дожидалась пока я и Мистер Стивенс начинали разговаривать, потом окидывала меня понимающим взглядом, уходила и дожидалась меня у входа в девчачью раздевалку.

Моя влюбленность в Мистера Стивенса начала управлять моим подростковым миром, и я отслеживала все наши, казалось бы, незначительные взаимодействия которыми я стала одержима. Честно говоря, на данный момент Мистер Стивенс не сделал ничего неуместного и относился ко мне с таким же уважением, какое он проявлял ко всем другим пловцам. Я верю в то, что он вставал ближе ко мне и смотрел на меня другим взглядом, но скорее всего это были лишь плоды моего воображения. В те моменты, когда я мыслила трезво, я была вынуждена признать, что мои отношения с Мистером Стивенсом существовали только в моей голове. На самом деле ничего не произошло. Но это не мешало мне чувствовать прилив нервной энергии каждый раз, когда он оказывался рядом. И этой нервной энергии было достаточно, чтобы питать мою влюбленность.

Со временем я стала смелее. Мои шутки принимали более пытливый и исследовательский характер, и он стал задерживать свои прикосновения, когда передавал мне что-то или когда возвращал мне мое полотенце. Теперь он стал держать для меня мои украшения во время тренировок. Когда тренировка заканчивалась, он доставал мое ожерелье из своего кармана, обвивал вокруг моей шеи и застегивал. Было трудно проверить, было ли все это признаками доброго человека, который сделал бы то же самое для любого или он уделял мне особое внимание, играя в ту же игру, в которую играла я. В любом случае, эти моменты были самыми яркими событиями моих дней.

Как-то раз, мы с Лиз отправились ко мне домой после школы, чтобы сделать уроки и посплетничать. Мы пошли прямо в мою спальню, которая была теплой как в период сильной жары в начале марта и я оставила окно открытым. Легкий ветерок дул сквозь окно, чтобы освежить комнату.

Я оглянула всю комнату, чтобы убедиться, что дверь была закрыта и заметила, что ветер шевелит плакат Билла Клинтона, который висел над моим столом. Я побежала к столу, чтобы закрепить плакат.

– Закрой окно, Лиз! – закричала я. – Билли падает!

Лиз вскочила и закрыла окно. Она посмотрела на то, как я поправляла ленту на уголках плаката и потом рассмеялась.

– Ты и твой Билли, Иззи, - сказала она. – Ты такая смешная. Разве тебе не достаточно его жуткого черно-белого портрета на твоем школьном галстуке? Тебе нужно чтобы он был везде? На твоей стене больше ничего нет!

Я усмехнулась, как только села на вращающийся стул.

– Ты знаешь, что я люблю Билли, - сказала я ей. – Ты можешь забрать все что угодно, но только не моего Билли. Все мои друзья смеялись над моей одержимостью президентом нашей страны, но у них были их Люк Перри и Джейсон Пристли, а у меня был мой Билли. Я любила политику, мне нравился тот факт, что президент Буш не был переизбран, и мне нравилось, что этот относительно молодой демократ – остроумный и сообразительный седовласый хитрец из Арканзаса – выиграл на президентских выборах. Мой черно-белый плакат Билли это все чем я хотела украсить свою спальню; это было все вдохновение, которое мне было нужно.

Мы с Лиз сели, чтобы поболтать и вскоре наш разговор зашел о ее новом парне, который был намного старше ее. Я умирала от зависти, и хотела знать каждую деталь их отношений. Лиз была достаточно открыта со мной, и была не против поделиться, мы остановились на середине очень яркой истории, когда дверь в мою комнату распахнулась. Мы обе вскочили с виноватым видом, повернулись и обнаружили моего отца стоявшего в дверном проеме с его фирменным мрачным видом. Любой незнакомый с моим отцом человек подумал бы, что он злится и собирается читать нотации, но Лиз привыкла к жестокой природе моего отца. Прежде она видела его в разном настроении и понимала, так же как и я, что на самом деле он не был огорчен или расстроен. Она посмотрела на него, улыбаясь своей самой невинной улыбкой.

– Привет, пап, - спокойно сказала я. – Что случилось?

Кто-то пришел, чтобы увидеться со мной, сообщил он, мне по-испански, исчезая в коридоре. Он ушел, прежде чем я смогла спросить, кто это был. Я обменялась недоуменным взглядом с Лиз, и мы вскочили на ноги.

Мистер Стивенс стоял у входной двери, когда я до нее дошла.

– Привет, - сказал он.

Я уставилась на него не в силах скрыть своего удивления.

– Э-э, привет, - все, что я смогла сказать. Что он здесь делает? Как он узнал, где я живу? Я почувствовала знакомый трепет у себя в груди; мое сердце заколотилось, когда я двинулась вперед.