Чтение онлайн

Финн высунул язык, пробуя ее на вкус. Жар пронзил меня, когда я наблюдала, как они погружаются в поцелуй.

– Тебе нравится смотреть, солнце? – голос Зака хриплым шепотом раздался над моим ухом.

– Пошел ты, Мессия, – я встретила его холодный пристальный взгляд. Похоть закружилась в его глазах, и я задалась вопросом, помнит ли он. Украденные поцелуи и неуклюжие прикосновения в темноте.

Его губы изогнулись в понимающей ухмылке.

О, он все прекрасно помнил.

Но почему?

Почему он делает это сейчас?

– Калли, я…

– Вот ты где, – от сладкого голоса Тилли у меня по коже побежали мурашки. Она полностью проигнорировала меня, демонстративно усевшись рядом с Заком и обняв его за плечо своими наманикюренными пальцами. – Мы с ребятами позже собираемся проверить дом Трэверса. Ты в игре?

– А как ты думаешь, зачем я пришел? – ответил он холодно.

– Может быть, мы с тобой сможем найти тихий уголок и заново познакомиться? – она бросила на меня взгляд, полный яда.

– Милости прошу, – сказала я, вставая и отряхивая песок с платья. – Я собираюсь осмотреться.

Мэдисон едва оторвалась от губ Финна и пробормотала:

– Хорошо, будь осторожней.

– У тебя нет того, что нужно, – усмехнулась Тилли, когда я обошла ее и Зака.

– Прошу прощения?

– Ты собираешься пойти туда, одна? – она усмехнулась. – Ты никого не обманешь, Клик, своей жалкой попыткой поиграть с крутыми ребятами.

– Извини, – я огляделась по сторонам, делая вид, что осматриваю пляж, – я не вижу здесь никаких крутых ребят.

Она начала проклинать меня, когда я зашагала прочь, направляясь с песчаной отмели к дому.

Я не оглядывалась назад. Я бы не доставила им такого удовольствия.

Но я чувствовала, что глаза Зака следят за мной.

_______

Дом Трэверса был большим просторным зданием с видом на пляж. Когда-то давным-давно он был оцеплен и недоступен для публики. Но с годами ограждение развалилось, а местная группа жителей помогла содержать это место в относительной чистоте и порядке. В доме не было входной двери, и все окна были сняты, но первоначальная конструкция в основном сохранилась.

Я притормозила, желая сделать несколько снимков снаружи. Щелк, щелк, щелк. Щелчок моей камеры пронзил тишину. Проверив свет на экране, я сделала еще несколько снимков, подойдя ближе и опустившись на одно колено, чтобы изменить перспективу. Дом навис надо мной, темный и зловещий. Но было в этом месте и что-то печальное.

Когда я подошла к двери, мое сердце бешено заколотилось в груди. Я не боялась. Истории об этом месте были просто историями о привидениях, рассказанными, чтобы вселить страх в сердца детей. Я не верила рассказам о старике Трэверсе, который бродил по своему дому, предупреждая посторонних. Но это не остановило страх, от которого у меня по позвоночнику пробежал холодок, когда я вошла внутрь.

– Бу!

Я отшатнулась назад, падая плашмя на задницу.

– Попалась! – двое парней выбежали из дома, смеясь и давая друг другу пять.

– Придурки, – пробормотала я, поднимаясь на ноги и проверяя свою камеру на предмет повреждений. Оглянувшись через плечо, я не увидела никаких признаков того, что кто-то еще приближается.

Может быть, тебе стоит просто уйти. Но уход казался поражением. Это было похоже на то, что я позволила бы им победить.

Не раздумывая, я проскользнула внутрь, позволив темноте поглотить меня. Вытащив свой мобильный телефон, я включила фонарик, используя его, чтобы ориентироваться на лестнице. Если бы мне удалось подняться наверх, я бы смогла сделать несколько убийственных снимков костра. Может быть, даже несколько классных снимков океана.

Ступеньки скрипели под моими ногами, когда я поднималась по ним. Стены теперь были почти голыми, лишь покрытые граффити, признаниями в дружбе и любви, подростковыми надеждами и мечтами. Я закатила глаза, когда заметила имя моего брата, нацарапанное в грубом сердце. Даже в десятом классе он пользовался популярностью у девочек.

Отдаленный смех донесся с ветром, и я замерла. Мне не хотелось быть здесь, когда появятся остальные. Набирая темп, я следила за ногами, пока шла по заброшенному дому. Здесь было еще темнее, только серебристый свет луны и фонарик моего мобильного телефона освещали путь.

Я подошла к одному из окон спальни, выходящему на пляж. Волнение пронзило меня, когда я сунула мобильник в карман и начала делать первый снимок. Мне хотелось запечатлеть вечеринку, по-настоящему сосредоточиться на безрассудной и дикой природе молодежи.

Было что-то логичное в том, чтобы увековечить моих одноклассников, когда они пили и танцевали на фоне пламени в Ночь Дьявола. Мерцание огня отбрасывало их тени, скручивая и изгибая их в искаженных монстров. Они выглядели такими беспечными, такими свободными. Но я знала, что мы все носим маски, и не только страшные ночные маски. Я знала, что мы все позволяем людям видеть только то, что хотим, чтобы они видели. Я также знала, что это было то самое – последнее дополнение к моему портфолио, и меня захлестнуло чувство удовлетворения.

Моя мама и Мэдисон хотели, чтобы я находилась там, внизу, переживая ночь подростковой свободы. Но здесь, в тени, мне казалось гораздо уютнее. Наблюдая, но не участвуя. Так было не всегда. Когда я была ребенком, у меня имелись друзья. Мне было весело. Но по мере того, как я росла, то поняла, что дружба непостоянна. Девочки играли со мной не потому, что им было не все равно на меня, они играли со мной, чтобы использовать меня, пытаясь добраться до Каллума. И когда он уехал, они двинулись дальше, без меня.

Я была недостаточно интересна. Мне не нравилось ходить по магазинам, делать прически и говорить о мальчиках. И мне было грустно, так чертовски грустно.

Будь ты проклят, Каллум.

Воздух за моей спиной изменился, и я замерла, мое сердце бешено колотилось о грудную клетку.

– Эй? – я оглянулась через плечо и крикнула в темноту.

Тишина.

Ничего, кроме оглушительной тишины.

Это просто твой разум играет с тобой злую шутку. Здесь никого не было, я бы услышала, как они подошли. Пара стаканов, которые я выпила ранее, вероятно, были плохой идеей, затяжной гул в венах затуманил мой разум.

Я провела пальцами по кольцу фокусировки, заставляя себя вернуться к текущей задаче. Еще несколько снимков, и мне бы хватило, тогда я могла бы уйти с вечеринки и никогда не оглядываться назад.

Но когда я почувствовала, как порыв теплого воздуха пронесся над моим плечом, то поняла, что не одна. Страх охватил меня, пригвоздив к месту, когда я изо всех сил вцепилась в камеру.

– Я же говорил тебе, солнце, – слова Зака были грубыми, как будто он балансировал на грани самоконтроля. – Ты можешь убежать, но ты не можешь спрятаться.