Чтение онлайн

Если только он не выйдет из себя во время встречи.

Семья любит деньги. Но стабильность они ценят больше.

После разговора с Сальво в воскресенье вечером Массимо изо всех сил старался избегать меня. Большую часть времени он проводит в столовой, которая была переделана в огромный зал для собраний. В то же время, образно говоря, он не спускал с меня глаз.

В понедельник, когда я поехала навестить племянницу и сестру, он не позволил мне самой доехать до квартиры моего зятя в центре города. Массимо настоял на том, чтобы отвезти меня туда самому, и провел четыре часа в своем "ягуаре", припаркованном в подземном гараже, ожидая меня. Нера не позволила ему подняться. Она до сих пор злится на него за то, что он превратил ее жизнь в ад за последние несколько лет. Массимо поворчал и в конце концов сдался, но только после того, как рявкнул на Кая, чтобы тот обеспечил мою безопасность.

А, вчера, когда я поехала на виллу Леоне, чтобы дать указания грузчикам, как упаковать мои вещи, Массимо настоял на том, чтобы поехать со мной. За нами в отдельной машине ехали трое охранников, и все они кружили надо мной все время, пока я разговаривала с комплектовщиками.

Вчера вечером он даже не позволил мне одной сходить в ближайший магазин, чтобы купить этот чертов шампунь. Вместо этого он отправился за ним сам, приказав Пеппе следить за домом как ястреб. Мне было велено не отходить от него до возвращения Массимо. Ради моей безопасности видимо.

Я поворачиваюсь к полке, встроенной в душевую кабину, и беру одну из четырнадцати бутылок шампуня, выстроенных там в ряд. На каждой из них написано «Для чувствительной кожи» или «Содержит только натуральные ингредиенты». Он запомнил. После того, как я всего один раз упомянула, что средства с едкими химикатами, спиртом и отдушками легко раздражают мою кожу. Теперь шкафы под раковиной забиты бутылками с молочком для тела, гелем для душа и средствами по уходу за волосами с одинаковыми этикетками. В общей сложности там, наверное, около тридцати емкостей.

Вымыв волосы, я оставляю их сушиться на воздухе и отправляюсь в гардеробную. Пять минут спустя я уже застегиваю застежку на теннисном браслете, который подарил мне Массимо, и выхожу из комнаты, когда чуть не спотыкаюсь о огромное мужское тело, спящее прямо перед моей дверью.

— Массимо?

Он вскакивает на ноги и заталкивает меня себе за спину. Я оказываюсь зажатой между его массивной фигурой и стеной, пока он мотает головой из стороны в сторону, осматривая коридор. Его левая рука прижата к моему бедру, а правая держит оружие наготове. Он выглядит довольно невменяемым.

— Эм… Там никого нет, — бормочу я ему в спину. На нем вчерашняя серая рубашка и черные брюки. — Ты можешь убрать пистолет.

— Прости, — говорит он хриплым голосом и наклоняется, чтобы поднять подушку с пола. — Обычно я более бдителен, когда просыпаюсь.

— Почему ты спал у моей двери?

Его лицо темнеет. Несколько мгновений он просто прожигает меня своими адскими глазами, затем поворачивается и идет по коридору. Если он думает, что этот разговор окончен, то он ошибается! Он ведет себя странно уже несколько дней, и нам нужно разобраться во всем до того, как он взорвется.

Я следую за ним по коридору и поднимаюсь по лестнице на верхний этаж. Эту часть дома еще не трогала ремонтная компания, и она находится в ужасном состоянии. Здесь более заметны следы времени. Дверные коробки и гипсокартон с трещинами в местах, где дом просел. Выцветшие, отслаивающиеся обои в некоторых комнатах. Ковер, который пережил не лучшие времена. Я не понимаю, почему он не переехал в одну из комнат на втором этаже, где нахожусь я. Она в гораздо лучшем состоянии.

Пройдя вслед за Массимо в комнату, в которой он исчез, я первым делом замечаю идеально заправленную кровать. Постельное белье на ней безупречно чистое, без единой складки или вмятины. Даже подушки для дивана выстроены точь-в-точь, как на моей кровати, когда мы только переехали сюда. Это было пять ночей назад.

— Где ты спал всю прошлую неделю? — спрашиваю я. — Потому что эта кровать не выглядит так, будто ею пользовались.

Массимо открывает стоячий комод в углу и, не говоря ни слова, начинает рыться в нем.

— Можешь, пожалуйста, ответить на мой вопрос?

Он вытаскивает пару спортивных штанов и футболку, затем разворачивается и пересекает разделяющее нас расстояние тремя большими шагами. Мое сердцебиение ускоряется от того, что он так близко, мои пальцы ноют от желания дотянуться и погладить его грудь.

— Я спал возле твоей двери.

Я резко поднимаю голову.

— Почему?

— Потому что мне нужно знать, что ты в безопасности. — Он поднимает мокрую прядь, упавшую мне на лицо, и заправляет ее мне за ухо. — И потому что по какой-то причине это единственное место в этом доме, где я чувствую умиротворение.

Воздух застревает в моих легких. Он так близко, что наши тела почти соприкасаются. Я хочу сократить расстояние, прижаться к нему и поцеловать. Но я не могу пошевелиться. Боюсь столкнуться с новым отказом. Услышать от него, что он видит во мне только сводную сестру. Поэтому вместо этого я довольствуюсь тем, что просто смотрю в его темные, загадочные глаза, купаясь в тепле его присутствия.

— Почему? — спрашиваю я снова.

— Рядом с тобой я чувствую покой.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

— В моей спальне есть диван, рядом с камином. Я могу оставить дверь открытой на ночь.

Что-то опасное мелькает в выражении его лица, словно вспышка пламени — в один момент она есть, а в другой — исчезает.

— Пожалуйста. Не надо.

— Почему нет?

Массимо опускает голову так, что кончик его носа почти касается моей макушки. Почти. Он делает глубокий вдох, словно собираясь с духом.

— Я могу войти, если ты это сделаешь, Захара. И мы оба знаем, что этого не должно случиться. Держи эту чертову дверь запертой. — Внезапно он разворачивается на каблуках и идет в ванную, оставляя меня смотреть на тихо закрытую дверь.

Что только что произошло?

Что он имел в виду?

Я хватаюсь за дверную раму и опираюсь плечом на косяк, внезапно чувствуя слабость в коленях.

Он не может иметь в виду то, о чем я думаю.

Или… может?

***

— А теперь “Uzi”. — Массимо указывает на оружие, лежащее на кухонном острове.

Тимотео берет полуавтомат и поворачивается к заднему двору. Французские двойные двери открывают взор на свежескошенный газон, а в дальнем конце — импровизированный стенд с несколькими банками пива, выстроившимися вдоль него.

Я вздыхаю.

— Если ты забыл, Тимотео здесь, чтобы занять должность дворецкого.

Он работал в доме моего отца почти десять лет. После того, как папа погиб, и мы с сестрой переехали на виллу Леоне, Нера перевела нескольких наших старых сотрудников в наш новый дом, включая Тимотео и Айрис. После провальных собеседований Массимо, я пригласила их обоих, и еще нескольких надёжных людей, работать в поместье Спада.