Чтение онлайн

Запах ржавчины проникает в мои ноздри, пока я бреду между рядами старых разбитых машин, заливая рот гребаной кислотой. Вонь, к которой я привык в тюрьме. Если бы у меня был выбор, я бы никогда не приблизился к еще одному куску ржавого дерьма. Мне просто повезло, что Каморра предпочитает проводить встречи на своей свалке. Место удаленное, и тот факт, что вокруг нет ничего, делает это место идеальным, если встреча пойдет не так. А с Каморрой это случается довольно часто.

Все они — кучка варваров-падальщиков.

Аналогия с животными на самом деле вполне уместна. Не только для Каморры, но и для остальных подпольных синдикатов.

Семьи Коза Ностра похожи на волчьи стаи. Хорошо организованные и верные последователи строгой и определенной иерархии. Целенаправленные. Территориальные. Опасаются других стай, если только нет возможности претендовать на ограниченный ресурс. Когда речь идет о бизнесе, мы действуем по заранее разработанным и надежным планам, часто не отклоняясь от них, пока преследуем добычу, на которую нацелились. И как только мы уловили ее запах, мы уже не отпускаем ее.

По своей структуре Братва очень похожа на нас. Но когда дело доходит до деловых отношений, никогда не знаешь, на что пойдут эти сумасшедшие русские. Сегодня они могут сидеть с тобой — выпивать и смеяться до упаду — а на следующее утро приставить свой пистолет к твоему затылку. Очень похоже на медведей, чье настроение и действия часто определяются тем, насколько хорошо они спали прошлой ночью. Предсказать исход любого предприятия с участием Братвы практически невозможно. Это может быть гигантская гребаная вечеринка или настоящая кровавая баня.

А ещё есть Каморра. Метко названный «клан» гиен. Они могут выглядеть как дикие собаки, но не олного вида. Хотя Коза Ностра и Каморра имеют одни и те же корни — обе возникли в Италии — организации очень разные. Каморра состоит из группы отдельных банд, которые объединились, чтобы получить любое преимущество, какое только могут. Так же часто, как они объединяются, они разделяются, чтобы преследовать свои собственные интересы, а затем снова объединяются. В их рядах нет никаких правил и, конечно же, никакой дисциплины. Они создают союзы на основе того, что ими движет в этот момент. Они идут наугад и редко планируют заранее. В то время как с русскими вы можете иметь хотя бы общее представление о том, где вы находитесь, с Каморрой вы не имеете ни малейшего понятия.

В любом случае, ни к кому из них не повернешься спиной.

Я захожу за угол, прохожу мимо развалившегося автобуса и направляюсь к модульному трейлеру, служащему офисным зданием. Его установили на небольшой поляне в центре свалки, в окружении груды мятого и ветхого металла.

Всего в нескольких шагах от входа в сооружение, укрывшись в его тени, двое мужчин, расположившись на складных пластиковых стульях за алюминиевым столом, заваленным разнообразной едой, набивают свои дырки для пирогов. Эфисио, нынешний лидер клана Каморра, и его заместитель, или так я предполагаю. Неподалеку восемь вооруженных людей — каждый с полуавтоматом — притаились под жесткими лучами полуденного солнца.

Я взял с собой только Пеппе и еще трех человек, так что у нас шансы два к одному. Неплохо.

— Ты проинформировал всех, чего ожидать? — спрашиваю я тихим голосом.

— Да, — кивает Пеппе рядом со мной. — И у меня есть подкрепление у входа в это заведение.

— Не думаю, что они понадобятся. — Я засовываю руки в карманы брюк и продолжаю свой небрежный шаг.

— Не могу поверить своим глазам, это действительно ты, Спада, — восклицает Эфисио, держа в руках вилку с пастой. — Я помню, когда ты был еще мальчишкой, солдаты твоего отца тащили за собой твою тощую задницу. Ты изменился, парень.

— Мне говорили.

Выдвинув один из свободных стульев, я сажусь напротив Эфисио, убедившись, что у меня есть прямой вид на него, и на его помощника.

— Жаль, что наше сотрудничество в твоем казино было прервано. — Он тянется за бутылкой пятнадцатилетнего Совиньон Блан, которая здесь кажется совершенно неуместной, и наполняет свой бокал. — Я с нетерпением ждал возможности разделить прибыль.

— Мы выплатили почти вдвое больше первоначальных инвестиций Каморры. Я бы сказал, что вы получили довольно значительную прибыль от этой затеи, особенно учитывая длительность срока.

— Думаю, да. Так чем же я обязан этому визиту, Спада? Вам нужен еще один приток денег? Мы были бы рады… помочь… вашим стрип-клубам.

Я быстро бросаю взгляд на людей Эфисио, некоторые из которых опираются на остатки старого Кадиллака прямо рядом с офисным зданием. Они кажутся расслабленными, но нельзя не заметить, что они все еще сжимают винтовки перед собой. Чтобы убедиться, что у меня есть беспрепятственный доступ к своему пистолету, засунутому за пояс, я расстегиваю пиджак и откидываюсь на стуле.

— У тебя есть неделя, чтобы завершить свои дела в Бостоне и уехать из города, Эфисио.

Старший поднимает брови и смеется.

— Посмотрите на этого гребаного парня. Должно быть, в тюрьме тебе разбивали голову сильнее, чем я думал.

Я стискиваю зубы, чтобы не послать пулю прямо в его уродливую рожу.

— Ты также прекратишь все свои дела с болгарами, — продолжаю я. — Мы с Кириллом уже говорили об этом.

— Не дождешься, грязный ублюдок! — рычит Эфисио, наклоняясь над столом.

Вокруг нас раздается звук взводимых пистолетов и винтовок, и в следующее мгновение почти дюжина стволов направлена в нашу сторону. Один из парней Эфисио целится в меня, но остальные направили свои прицелы на моих людей. Однако мои солдаты, включая Пеппе, все нацелились на Эфисио. Как им и было приказано.

Пронзительный звук звонящего телефона нарушает шаткую тишину, прерывая ворчание и тяжелое дыхание, которые были единственными звуками до этого момента.

— Советую тебе ответить на этот звонок, — говорю я.

Эфисио фыркает, затем лезет в куртку, ни разу не отодвигая от меня пистолет. Когда он смотрит на экран, его лицо тут же теряет цвет. Его глаза переходят на мои.

— Мирабелла? — хрипит он в трубку. — Ты в порядке?

Я не слышу, что говорят по ту сторону линии, но вижу, как лицо старика бледнеет еще больше.

— Все будет хорошо. Просто делай, как они говорят, и все будет в порядке. — Он обрывает линию и смотрит на меня со смесью ярости и ужаса в глазах. — Ты ублюдок! Она же всего лишь ребенок.