Чтение онлайн

Захаре понравится это место, я не сомневаюсь. Читая все ее письма, было ясно как день, что ее мечтой всегда было создание собственного модного бренда. Она уже много лет одержима дизайном и шитьем одежды, но каждый раз, когда я спрашивала, почему бы ей не сделать из этого бизнес, она отмалчивалась. Я виню Нунцио за то, что он постоянно внушал ей, что это занятие ниже ее достоинства. Этот напыщенный засранец никогда не был способен увидеть то, что находилось прямо перед его носом.

Я хочу, чтобы она была счастлива. Я хочу дать ей все, чего она заслуживает, и даже больше. Каждое ее желание я хочу воплотить в жизнь. Я поклялся, что никто больше не подрежет ей крылья и не причинит ей вреда. Вот почему я сделаю для нее все, попросит она меня об этом или нет. Все, кроме одного.

Я не буду портить ей жизнь.

Потому что… А что, если Сальво прав?

Что, если ее чувства ко мне — просто результат моих манипуляций? Что, если через несколько месяцев или даже лет она это поймет? Одна только мысль о такой возможности повергает меня в настоящую панику.

Годами я использовал эту удивительную женщину, никогда не осознавая того, кем она станет для меня. Любовью всей моей жизни. И теперь, зная, что она — та самая, которую я чувствовал с того самого момента, как наши взгляды встретились на похоронах ее отца, я жалею, что у меня нет возможности стереть прошлое. Тогда бы я никогда не использовал ее. Тогда наша история была бы построена на доверии. Тогда я бы не мучился над тем, смогут ли ее чувства ко мне продолжаться. Быть настоящими. Без моего поведения, затуманивающего ее суждение. Но после того, что я сделал с ней, какими они могут быть?

И все же я всеми фибрами души надеюсь, что это так.

Я просто наглый придурок или смею верить, что Захара знает свое сердце и разум?

Я хочу кричать об этом всем. Она моя, ублюдки! Вся моя! И она будет таковой вечно, даже если мне придется сравнять с землей этот слишком часто жестокий мир с его фанатизмом и глупостью и сложить обломки к ее ногам. Нет ничего, чего бы я не сделал для нее, пока мои действия не причинят ей вреда.

Так как я же могу даже подумать о том, чтобы вывести ее на прямую линию огня всех людей, которых она когда-либо знала? Как я могу подвергнуть ее их насмешкам и презрению?

Я могу справиться сама. Ее уверенно сказанные слова выдвигаются на передний план моего сознания.

Может ли она? Я знаю, что моя девочка сильная. Ее упорство приводит меня в гребаный трепет, но в то же время она такая хрупкая и мягкосердечная.

…она удивит тебя.

Пеппе, блядь. Его майонезное дерьмо снова заставило меня принять желаемое за действительное.

Это постоянное перетягивание каната между тем, чтобы делать то, что я знаю, правильно, и сдаться тому, что я хочу, сводит меня с ума. Нет никаких сомнений в том, что мне следует делать. Лучшее для Захары — это держаться подальше.

Но я не могу, черт возьми! Я не могу!

Черт! Я бью ладонью по рулю.

Просто объяви ее своей перед всеми, и что бы ни случилось, борись с этим адским огнем. Ты всегда был эгоистичным ублюдком. Что изменилось?

— Изменилось, — бормочу я. — Потому что впервые в жизни я забочусь о ком-то больше, чем о своей шкуре. И что, черт возьми, с тобой? Ты без умолку твердил о том, как я собираюсь разрушить ее жизнь, а теперь кричишь, что забираешь ее себе.

Не твоя проблема.

— Не будь трусом. Скажи это. Мы оба знаем правду.

Ладно! Я тоже в нее влюблен. Вот. Счастлив?

Смех грохочет у меня в груди, а затем вырывается наружу.

— Ты такой молодец, приятель.

Женщина, проходящая мимо моего Ягуара со своей собакой, издает испуганный вздох. Она замирает на месте и бросает на меня панический взгляд через открытое окно.

— Что? — рявкаю я. — Никогда не видели, чтобы кто-то спорил сам с собой?

Покачав головой, она медленно отходит от края тротуара, а затем торопливо идет по кварталу, почти волоча за собой свою бедную собачку.

Глава 22

Совершенное внутреннее спокойствие. Вот что ощущается, когда лежишь в постели, обнимая Захару всем телом. Несмотря на то, что мы практически переплелись, я крепче прижимаю ее к себе, желая почувствовать ее еще ближе. Я не шутил, когда говорил, что хотел бы приковать ее к себе наручниками. Я хочу, чтобы она была со мной. Всегда. Даже сейчас это абсурдное желание разгорается с новой силой, и я сильнее прижимаю ее к себе. Она слегка извивается. Я тут же ослабляю хватку и зарываюсь носом в спутанные светло-каштановые волосы, вдыхая долго и глубоко.

Ее волосы на самом деле напоминают мне жидкий мед. Они переливаются разными оттенками на свету. На первый взгляд может показаться, что это просто темный оттенок, но при пристальном рассмотрении то тут, то там появляются золотистые пряди. Красивые. Сияющие. Манящие. Я знаю женщин, которые тратили хорошие деньги в салонах, чтобы получить этот солнечный оттенок.

Осветление. Это называется осветление.

Да. Осветление. Но не у нее.

Я знаю, что Захара не может пользоваться краской для волос, потому что это раздражает ее кожу. Она написала об этом в одном из своих писем. И я помню каждую деталь, которой она когда-либо делилась со мной. Даже то, что она писала раньше , когда я едва обращал внимание на ее несущественную болтовню. Но почему-то это все равно запомнилось.

Кончиком пальца я осторожно отодвигаю в сторону несколько мерцающих, как сахар, прядей, открывая скрытые под ними теплые медовые локоны. В ее шелковистых волосах есть даже намек на рыжий цвет. А также локоны цвета виски в тон ее улыбающимся глазам. Так много оттенков, так много слоев, что трудно предугадать, чего ожидать. Как и с моей Захарой.

Я прижимаюсь губами к нежной коже между ее плечом и шеей. Такой мягкая. Желание укусить ее поглощает меня, сводит с ума. Я хочу впиться зубами в эту мягкость и отметить это совершенство как свое. Искушение сильно, но я сопротивляюсь ему, ограничиваясь лишь еще одним поцелуем.

— Который час? — Ее голос знойный, приторный. Хриплые, мелодичные нотки мгновенно делают меня твердым.

— Еще рано. — Мои губы скользят вниз по ее руке, целуя каждый дюйм чувственной сладости, которая делает ее такой, какая она есть.

Понимает ли она, насколько совершенно соблазнительна каждая ее часть? Ее голос. Ее кожа. Ее пышные, аппетитные изгибы, от которых я, кажется, не могу оторваться. Несколько дней я ходил с постоянным стояком, мечтая о том, как бы высвободить это едва сдерживаемое желание на ней.

Просто сделай это. Перевернись сверху и одним мощным толчком погрузись в ее киску. Наслаждайся ощущением того, как твой вес вдавливает ее в матрас, заключи ее в свои объятия. Сожми в кулаке эти великолепные волосы, оттяни ее голову назад, чтобы добраться до ее восхитительного горла. Или разверни ее и возьми сзади. Сделай это так, чтобы все могли видеть. Пометь ее! Заяви на нее права! Трахни ее жестко. Выпусти на волю зверя. Как ты этого хочешь.

В смысле, как этого хочешь ты? Не получится, чувак.