Чтение онлайн

В 1948 году на опытную станцию приехал известный биолог Е. А. Дояренко. Это был необыкновенный человек: внешне красив, с лицом старого интеллигента, белой бородой. Он писал музыку, играл на рояле и был увлечен ботаникой. Жили все в специально построенных еще до революции для ученых домах – двухэтажных старинной архитектуры, с высокими потолками. В домах были огромные, четырех-пятикомнатные квартиры с комнатами для прислуги. Дома имели парадный вход с мраморной лестницей и «черную» лестницу с выходом в сад. Можно представить, как действительно жили ученые в досоветские времена, каково было отношение к ним. Но в то время, когда там жили Казакевичи, в каждой такой квартире помещались две-три семьи. Это была нормальная советская коммуналка. Парадная лестница, конечно, была заколочена, и все ходили с черного хода. Жили, однако, дружно, всех объединяло общее дело, все были преданы науке.

В том же году на одном из заседаний ученого совета Казакевичу вместе с Дояренко, Шахурдиным, Чижовым пришлось держать ответ о своих научных принципах, об отношении к новым течениям в биологической науке. Леонид Игнатьевич был, как всегда, немногословен, но высказался определенно: «Я ученик Келлера и своих позиций в науке никогда не менял. Принципов Лысенко, разумеется, не приемлю и научными их не считаю». Примерно так же ответили и остальные, называя себя учениками великих биологов – Менделя, Дарвина, Моргана… Нет, Казакевич не был откровенным борцом. Но он был личностью. Он имел серьезный научный багаж и к заявлениям типа «скрестить грушу с сосной» относился со всем юмором, на который был способен. Не более того.

Позади была половина пути. Послевоенные годы открывали новые надежды на будущее. Леонид Игнатьевич не собирался покидать Саратов, где было столько сделано, открыто, написано. Это были трудные, но счастливые годы активнейшего труда большого ученого, влюбленного в свое дело. Он выделил типы травянистых многолетников по способам вегетативного размножения. Он участвовал в нескольких ботанических экспедициях по юго-востоку европейской части СССР. Позже в словаре «Русские ботаники» появилась запись: «Valeriana wolgensis» – валериана волжская, открытая им. Впервые в биологической науке появился так называемый траншейный метод исследования корневых систем травянистых растений, вошедший в мировую научную литературу как метод Уинвера-Казакевича – его стали применять одновременно Казакевич и американский ученый Уинвер.

Много лет занимался Леонид Игнатьевич вопросами интродукции полезных растений, организовал обмен семенами с ботаническими садами всего мира. В Саратове получила промышленное значение новая эфирно-масличная культура – кориандр посевной, в предвоенные годы площадь посева ее достигла восьми тысяч гектаров. Казакевич вывел новые сорта клещевины, кормового арбуза, африканского проса и сахарного сорго. В 1947 году была опубликована его работа «Сахарное сорго на юго-востоке». Разносторонность научных интересов Казакевича удивляла многих. Он настойчиво изучал проблемы засоренности полей и к концу сороковых годов считался общепризнанным авторитетом в этой области. С 1948 года начались системные испытания химических способов борьбы с сорняками. Позднее под руководством Казакевича изучалась действенность более двадцати типов гербицидов, к которым, кстати, он относился очень осторожно и всегда повторял: не погубите землю. Но это было уже в Сталинграде.

Заключительным аккордом саратовского периода жизни Леонида Игнатьевича стало представление его кандидатуры к званию члена-корреспондента АН СССР. Необходимые документы были уже подготовлены, но требовалось прохождение многих инстанций. Что-то не получалось, ответа все не было. «Неизлечимо» беспартийный и далекий от конъюнктурных соображений, Казакевич не понимал, что только авторитетных научных достижений, оказывается, было недостаточно для присвоения такого почетного звания. Может быть, сыграло роль и его прежнее близкое знакомство с опальным Вавиловым. Как знать. Только членом-корреспондентом академии наук Л. И. Казакевич так и не стал… Приближался 1950 год.

По соседству, в Сталинграде, зарождалась новая жизнь. Город трудно, но радостно поднимался из военной разрухи. Ему нужны были свои специалисты, и прежде всего – по сельскому хозяйству. Одним из первых открылся в послевоенном Сталинграде сельхозинститут. В числе других ученых сюда был направлен и Л. И. Казакевич. Он, конечно, никак не хотел оставлять начатые в Саратове дела. Но обстановка была такова, что личное желание просто не учитывалось.

Первый раз Казакевичи всей семьей приехали в Сталинград весной 1950 года. Леониду Игнатьевичу нужно было посетить областное сельхозуправление. Город представлял собой сплошную стройплощадку. Жену и дочку он оставил ждать его недалеко от здания управления, приказал никуда не уходить. По странному совпадению через несколько лет они получили квартиру в доме, построенном именно в этом месте. И первое, что было сделано в очень скромной квартирке, это деревянные стеллажи для книг, покрывшие буквально все стены. Но и на них, разумеется, никак не размещалась огромная библиотека Леонида Игнатьевича – шесть тысяч томов научной литературы. Эту знаменитую, ценнейшую библиотеку он начал собирать, будучи еще гимназистом; картотеку составлял лично. После смерти ученого его супруга передала эти книги в Волгоградскую областную библиотеку имени Горького.

Почти четверть века, до 1974 года, работал Л. И. Казакевич в нашем городе. В институте заведовал кафедрой ботаники, читал лекции, готовил аспирантов. Как ученый занимался вопросами использования естественных растительных ресурсов, биологией сорняков, кормовыми и лекарственными культурами. В пятидесятые годы одна за другой были опубликованы его работы по этим проблемам. Евгения Антоновна была научным сотрудником Краснослободской опытной станции ВИР. Здесь, на полях Заволжья, рядом с супругой часто можно было видеть и профессора Казакевича. Сюда он приводил своих студентов.

Один из бывших студентов, потом аспирантов Леонида Игнатьевича Ю. Я. Аникин вспоминает:

«Был конец пятьдесят третьего года. Я учился на последнем курсе сельхозинститута. Однажды мне передали, что Леонид Игнатьевич хочет со мной поговорить. До этого мы не были знакомы. Я удивился и растерялся: неужели он заинтересовался мною, ученый с европейским именем, ему не было равных в нашем городе! Я дождался его после лекции, подошел. Среднего роста, полноватый, в круглых очках, с открытой, несколько застенчивой улыбкой, он располагал к себе мгновенно, с первых слов. Мне было предложено поработать с Леонидом Игнатьевичем в должности лекционного ассистента на кафедре ботаники. Вообще-то, как я тогда считал, меня больше привлекали вопросы плодоводства. Но очень скоро понял, что возможность работать рядом с таким ученым – большая удача в жизни. Он обладал потрясающей многогранной эрудицией и тем не менее никогда ни на один вопрос не отвечал сплеча. У него была любимая белорусская поговорка: «треба пожуваты», то есть обдумать, осмыслить, прикинуть. И еще у него был жизненный принцип: главное – успеть отдать то, чем сам владеешь».

Главное успеть… Это он особенно часто повторял на склоне лет. 125 работ Казакевича опубликованы отдельными книгами, брошюрами, статьями в научных журналах. Несколько кандидатских и докторских диссертаций подготовлены под его руководством.

И все-таки… все-таки вряд ли он успел отдать все, чем владел. Слишком уж велик был багаж. Леонид Игнатьевич любил упоминать тот факт, что на титульном листе «Международного журнала генетики» из номера в номер воспроизводятся имена крупнейших биологов мира: Mendel, Darvin, Morgan и другие. И среди них Vavilov – единственное русское имя. Все эти гиганты науки были его учителями, а последний – единомышленником и личным другом. Может быть, потому он и видел дальше других, что, говоря словами Ньютона, «стоял на плечах гигантов»?

Леонида Игнатьевича давно нет с нами, но в доме все напоминает о нем – книги, фотографии, любимая чайная чашка.

«Он умер в январе, на второй день Крещения, – рассказывала Евгения Антоновна. – Говорят, в эти дни умирают праведники. Похоронен на центральном кладбище. На его могиле растут березы, сосны редких пород. Весной и летом я хожу на могилку к мужу, поливаю деревья. Однажды был такой случай. Несу я два ведра с водой, а у соседней могилы стоит мужчина и спрашивает:

– К кому идешь?

– К мужу, – отвечаю.

– Что ж, хороший человек был, коли ты два ведра тащишь?

– Очень хороший. Если есть рай, то он теперь там.

– Ну тогда давай ведра, я тебе помогу…»

Педагоги, ученые из разных городов России и даже других стран – частые гости Михайловского учебно-научно-педагогического комплекса.

Может быть, символично, что первые дни XXI века принесли столь впечатляющую новость: в России впервые был проведен конкурс «Лидер в образовании» и в номинации «Руководитель учебного заведения» первое место занял педагог из Волгоградской области – директор Михайловского учебно-научно-педагогического комплекса Владимир Арнаутов. Сам же комплекс, представивший проект «УНПК как форма интеграции образования», удостоился Золотого диплома лауреата и денежного гранта.