Чтение онлайн

Потомки черняховского населения в Рязанском Поочье, по-видимому, были многочисленными. С прекращением производства фибул в ареале черняховской культуры в рассматриваемом регионе вырабатывается специфический тип фибул — так называемые крестовидные фибулы (Т-образные с пружиной), ставшие характерными только для населения Среднего и отчасти Нижнего Поочья. Прототипами их были черняховские фибулы среднеднепровского типа 13.

Можно полагать, что в числе групп черняховского (или мощинско-черняховского) населения, переселившихся в Рязанское Поочье, были славяне. Опять-таки прямые указания на это в археологических материалах выявить трудно, но о присутствии немногочисленного славянского населения в этом крае говорят находки антских пальчатых фибул в захоронениях Кузьминского н Подболотьевского Могильников.

В VII — начале VIII в. в рязанско-окских могильниках в небольшом числе появляются и браслетообразные височные кольца, свидетельствующие о незначительной инфильтрации в эти земли славян другой племенной группировки 14.

Первые волны славянского проникновения в Рязанское Поочье безусловно не могли привести к ассимиляции местного населения. Они лишь подготовили почву для дальнейшего освоения славянами этого края.

В отличие от Окского региона, где потомки черняховского населения расселились среди местных балтских и финноязычных племен, в среднем течении Волги наблюдается иная картина. Здесь в середине I тыс. и.э. расселяется большой массив нового населения, осваивая свободные землн. Результатом этой миграции стало сложение новой культуры (рис. 114), получившей название именьковской 15.

Первые переселенцы из регионов Волыни и Верхнего Поднестровья появились в Самарском Поволжье во II—III вв. н.э. Их памятниками являются поселения славкинского типа, получившие название по одному из первых исследованных памятников у с. Славкино Сергиевского района Самарской обл. 16. Древности славкинского типаие имеют местных корней. Предпринятые Г.И. Матвеевой поиски прототипов глиняной посуды выявили явное сходство с пшеворской керамикой Верхнеднестровского региона и Волыни 17. С пшеворскими древностями сопоставимы и другие элементы памятников славкинского типа. Прямоугольные жилища с опущенным в грунт полом находят прямые параллели в пшеворском домостроительстве. Почти полное совпадение наблюдается и при сравнительном анализе славкинских и пшеворских глиняных пряслиц. Такая близость рассматриваемых древностей может быть объяснена только миграцией какой-то группы пшеворского населения в Самарское Поволжье. Время этого переселения определяется приблизительно, поскольку надежно датирующих находок на памятниках славкинского типа пока не обнаружено. Пшеворское поселение Подберезцы, с материалами которого сопоставляются славкинские древности, датируется I—III вв. н.э. Весьма вероятно, что переселение группы пшеворского населения в Самарское Поволжье обусловлено было первой волной вельбарской экспансии.

В III—IV вв. в Самарском Поволжье получают распространение поселения лбищенского типа, получившие название по исследованному городищу Лбище в Ставропольском районе 18. Материалы этого памятника находят многие аналогии в древностях пшеворской, черняховской и постзарубннецкой культур. Керамические материалы поселений лбищенского типа включают лепные горшки, миски, воронкообразные крышки и диски, служившие лепешницами-сковородками. Одни типы горшкообразных сосудов находят аналогии среди лепной посуды черняховской культуры, другие сопоставимы с зарубинецкой керамикой. Разнообразные миски лбищенских памятников имеют прототипы среди посуды пшеворской культуры. Диски-лепешницы тождественны пшеворским (и зарубинецким), воронкообразные крышки сопоставимы с черняховскими (и с зарубинецкими). Единичными фрагментами представлена гончарная керамика серого цвета, иногда с лощением, имеющая сходство с черняховской посудой.

Рис. 114. Именьковская культура и ее окружение. а — общий ареал именьковской культуры; б — область распространения древностей славкинского и лбищенского типов; в — южные пределы территории азелинской культуры; г — регион городецкой культуры; д — ареал кушнаренковской культуры; е — ареал бахмутинской культуры; ж — памятники кочевников; з — северная граница степи

Ряд вещей из городища Лбище (двучленная, прогнутая подвязная фибула конца IV в., бронзовые пряжки с полуовальной рамкой и несомкнутыми концами, браслет с утолщенными концами) имеют прямые аналогии в древностях тех же западных культур — пшеворской и черняховской. Вполне очевидно, что появление поселений лбищенского типа в Самарском Поволжье было обусловлено новой волной миграции населения из черняховского ареала. Определить, из какой конкретной местности шло это переселение, не представляется возможным. Весь облик лбищенских древностей, кажется, свидетельствует о культурной неоднородности переселенцев. По всей вероятности, миграция осуществлялась из одного или даже нескольких регионов, в которых имело место смешение черняховского населения с пшеворским.

Третья, наиболее мощная волна миграции охватила не только Самарский регион, а распространилась широко от Самарской луки на юге до нижнего течения Камы на севере и от среднего течения Суры на западе до реки Ик на востоке. Результатом этой миграции и стало становление именьковской культуры. Большая масса переселенцев заняла наиболее плодородные земли Поволжья, до этого пустовавшие некоторое время. Только в правобережных районах Нижнего Прикамья именьковское население вытеснило азелинские племена. Здесь время наиболее поздних азелинских древностей определяется концом IV в. Этим временем и следует датировать начало именьковской культуры.

Именьковская культура характеризуется устойчивыми традициями земледельческо-скотоводческого хозяйствования, не имеющими местных корней. К настоящему времени выявлено свыше 600 именьковских поселений и грунтовых могильников. Основная часть населения проживала на открытых поселениях, площадь которых колеблется от 5 до 50 и более тысяч кв. м. Преобладают крупные селища площадью свыше 20 тысяч кв. м, имеются и поселения, достигающие 200—240 тысяч кв. м. Устраивались поселения на краях высоких надлушвых террас, иногда на мысах между оврагами. Известны и укрепленные селения. Для них выбирались высокие мысовые площадки между оврагами или в излучинах рек. Иногда использовались и заброшенные городища, давно оставленные прежним населением. Площади именьковских городищ не превышают 5 тысяч кв. м, есть, впрочем, и единичные более крупные укрепленные селения. Система оборонительных сооружений была несложной — земляные валы, возводимые, как показали их раскопки, на деревянных конструкциях, и рвы. В конструкцию валов входили и обожженные слои глины. У большинства городищ имеется по одному валу и рву, устроенным с напольной стороны. Редкие городища укреплялись двумя-тремя валами с напольной стороны и дополнительным валом в мысовой части.

Выделяется два типа жилищ именьковского населения. К первому принадлежат квадратные в плане полуземлянки со стенами срубной конструкции. Размеры их котлованов — от 3,8x3,4 до 8x8 м, глубина 0,4—0,7 м. В двух постройках выявлены остатки разрушенных очагов, в третьей в одном из углов открыт развал печи-каменки. На дне котлованов жилищ имелись ямы для хранения припасов. Раскопками установлено, что перекрытие одного из жилищ было четырехскатным.

Жилые строения второго типа — слабо углубленные в грунт каркасно-столбовые дома размерами от 9,7x4,4 м до 12,6x5,5 м. В одной из таких построек открыто три очага, один из которых был обложен известняковыми камнями.

Отапливались жилища очагами, представляющими собой или глинобитные площадки, или воронкообразые углубления, иногда обмазанные глиной.

Интересные материалы по именьковскому домостроительству получены раскопками Старо-Майнского городища, расположенного на мысу надпойменной террасы р. Майна, недалеко от ее впадения в Волгу, в 6 км от пос. Старая Майна Ульяновской обл. 19. Городище подмывается водами Куйбышевского водохранилища, размеры его сохранившейся части 280x180 м. Жилые постройки, исследованные раскопками, располагались более или менее правильными рядами параллельно валам и берегу реки. Они, как полагает исследовательница памятника Г. И. Матвеева, принадлежат одному строительному периоду, датируемому вещевым инвентарем от середины V до конца VI в.

На городище исследованы квадратные в плане полуземлянки со срубными, реже столбовыми стенами. Они имели нейтральный опорный столб и четырехскатное перекрытие, основу которого составляли плахи, покрытые соломой. Иногда со стороны входа к полуземлянкам пристраивались сени. Более значительную часть жилищ составляли наземные прямоугольные постройки каркасно-столбовой конструкции. Полы таких домов опускались в грунт на 0,1—0,5 м. Перекрытие было двускатным. Размеры прямоугольных домов различны — от 5,4x4 до 10x7 м. Г.И. Матвеева отмечает, что домостроительство Старо-Майнского городища не имеет местных поволжских истоков; оно сопоставимо с приднепровским и, очевидно, привнесено было переселенцами из более западных регионов. Среди прямоугольных жилищ Старо-Майнского городища выявлена постройка, которая должна быть отнесена к типу «больших домов», охарактеризованных выше в связи с германским этническим элементом в черняховской культуре. Ее размеры 22,9x4,4—4,6 м, пол был опущен в грунт на глубину 0,2—0,5 м. Двумя перегородками строение было разделено на три помещения, в каждом из которых имелся очаг. В полу жилища были вырыты хозяйственные ямы, имевшие деревянные крышки. Перекрытие постройки было двускатным 20

Вне жилищ на именьковских поселениях зафиксировано множество хозяйственных ям, среди которых есть ямы-кладовки грушевидной или цилиндро-конической формы. Стенки некоторых из них обмазывались глиной или обшивались деревом. На Старо-Майнском городище раскопками вскрыто свыше сотни таких ям, подразделяемых на несколько типов: 1) ямы-зерно¬хранилища; 2) ямы для хранения овошей; 3) погреба для хранения мясных и молочных продуктов или рыбы; 4) ямы для посуды и иной домашней утвари. Стенки зерновых ям обжигались при помощи соломы и облицовывались берестяной корой или досками. Сверху они перекрывались деревянными крышками, обмазанными глиной. Иногда над зерновыми ямами делались двускатые крыши.