Чтение онлайн

За четыре дня до ареста Ноны Линдсей дал задание трем ищейкам из агентства раскопать все о прошлом Ноны, ее окружении и образе жизни.

После четырехдневной слежки и прослушивания телефонных разговоров Линдсей получил исчерпывающие сведения. Он узнал об Алеке Шермане, о его дне рождения, который тот собирался справлять у Ноны в девятнадцать тридцать, а также о том, что Нона постоянно делает покупки в центральном магазине. Затем Линдсей поручил двум другим сыщикам выяснить, что собой представляет Алек Шерман. Информация заставила его задуматься. Он сказал Силку:

— Этот парень, Шерман, может доставить нам много хлопот. С газетчиками иметь дело опасно. Он по уши влюблен в девчонку и, не дай бог, будет ставить нам палки в колеса. На пару недель его нужно нейтрализовать. Потом он не сможет доставить нам неприятностей.

Сил к кивнул:

— У меня есть его фото. Предоставьте это дело мне.

В четверть восьмого вечера черный «тандерберд» встал напротив дома, где жила Нона. В машине, молчаливо покуривая, сидели Силк и Киган.

В семь двадцать восемь к дому подкатил серый «понтиак».

Киган отбросил сигарету.

— Вот и он, — ласково произнес Киган.

Оба наблюдали, как высокий, крепкий мужчина вышел из «понтиака», хлопнул дверцей и взбежал по ступенькам к подъезду.

Алек Шерман вошел в тускло освещенное парадное, где слабо пахло капустой и мастикой для пола. Он повторял себе, что сегодняшний вечер станет вехой в его жизни. В кармане у него лежала голубая бархатная коробочка, где покоилось обручальное кольцо со сверкающим бриллиантом. Шерману оно обошлось в круглую сумму. Он долго искал в магазинах что-нибудь подходящее, пока приятель не посоветовал купить именно этот бриллиант. Бог с ними, с деньгами, а перед таким камнем ни одна девушка не устоит.

Поднимаясь на третий этаж, он, как и всякий мужчина, идущий на свидание, размышлял, чем его будут кормить. Нона как-то сказала, что умеет готовить, но Шерман не слишком поверил. До Ноны у него было немало девушек, и все говорили то же самое, но, когда доходило до дела, Шерман неизменно жалел, что не пригласил «хозяюшку» в ресторан. Однако Ноне он верил. Даже если ему подадут какую-нибудь бурду, это не изменит его решения жениться на ней. В Ноне было что-то, от чего воспламенялась кровь и колотилось сердце. Шерман уже не мог представить свою жизнь без нее.

Он постучал в квартиру Ноны на третьем этаже, поправил галстук и одернул пиджак. Ожидание затягивалось. Шерман постучал снова. Никто не открывал. Тогда он стал нажимать на кнопку звонка. Минуты через три он понял, что квартира пуста.

Шерман бросил взгляд на часы: без двадцати восемь. Вдруг Нону задержали в институте? А если авария на дороге? Его охватила тревога. Шерман заторопился вниз, перешагивая через две ступеньки. На одной из квартир первого этажа висела табличка: «Миссис Этель Уотсон, домовладелица».

С минуту он раздумывал, затем позвонил. Дверь открыла невысокая, смахивающая на птицу женщина с холодными, недружелюбными глазами и плотно сжатым ртом. Волосы были зачесаны вверх и собраны в пучок. Черное заношенное платье висело мешком, а на плечах, несмотря на жару, болталась грязно-белая шаль. Посетитель не вызвал у нее интереса.

— Ну, молодой человек, чего вам нужно? — желчно спросила она.

— Я только что пытался достучаться до мисс Джейси, — пустился в объяснения Шерман, — мы договорились встретиться в половине восьмого. Ее нет дома.

— А я тут при чем? — огрызнулась миссис Уотсон. — Нет — значит нет.

— Вы в курсе, почему она задержалась?

Миссис Уотсон зло скривила рот:

— Мне постояльцы не докладывают.

Шерман понял, что зря теряет время. Надо позвонить в институт. Скорее всего, Ноне пришлось задержаться там.

— Благодарю. Извините за беспокойство, — простился журналист и заспешил к выходу.

Сев в машину, он было собрался нажать на стартер, как Киган, скрючившийся на полу за спинкой его сиденья, приподнялся и ударил его дубинкой по голове.

Потеряв сознание, Шерман привалился к рулю. Киган умел рассчитывать удар, чтобы привести жертву в бессознательное состояние, но не убить. Он передвинул бесчувственное тело, а сам сел на место водителя и завел мотор.

Вслед за «понтиаком» медленно тронулся и «тандерберд», потом свернул за ним направо. Машины ехали по переулку на малой скорости и затормозили у пустыря, густо заросшего травой и сорняком. Силк осмотрел пустынный переулок, вылез из «тандерберда» и пошел помогать Кигану. Вдвоем они выволокли безжизненное тело Шермана и потащили по высокой траве.

— Смотри не пришиби, — предупредил Силк. — Но выруби так, чтобы в больнице провалялся недельки две.

— Сам знаю, не учи, — огрызнулся Киган, отвел ногу и злобно ударил Шермана в лицо.

Усевшись в «тандерберд», Силк посмотрел на часы: скоро восемь. Он сдвинул шляпу на лицо и прикрыл глаза.

Через несколько минут вернулся Киган. Вытерев ботинки о траву, он плюхнулся на место водителя.

— Порядок, — сказал он и завел мотор. — Вреда от него на две недели будет как от младенца. Куда двинем?

Силк восхищался мастерством Кигана. Тот умел бить так, что жертва оказывалась на волосок от смерти, однако выживала, хотя и не без труда.

— Куда двинем, говоришь? — повторил Силк, передвинув шляпу на затылок. — В городской суд. Высадишь меня там. Управлюсь один. Суд заседает до десяти. Обратно доберусь на такси.

— Как скажешь, — отозвался Киган и прибавил скорости.

В десять Силк приехал в отель «Бельведер» и поднялся на самый верх, в номер Линдсея. Тот сидел на террасе, разглядывал яркие огоньки далеко внизу, наблюдал за молодежью, все еще плескавшейся в лунной дорожке теплого моря.

Заслышав шаги, гулко отдававшиеся на красно-белом кафельном полу, Линдсей обернулся:

— Слушаю.

— Сделали все так, как вы велели. Все чисто, следов нет. Девчонку засадили на неделю, да еще дали штраф в двадцать пять долларов. Судья — старый педик, женщин ненавидит. Только глазами зыркнул на нее и влепил на всю катушку.

— Шерман?

— Этот не знает, кто на него напал. Сейчас отдыхает в больнице. Сломаны челюсть и четыре ребра, а в придачу — сотрясение мозга. Оклемается, конечно, но не скоро.