Чтение онлайн

Не успели они дойти до замка и вернуться назад, как на полпути их встретил Бронивецкий.

— Есть что-то! — крикнул он и указал рукой в сторону ямы. — Кажется, каменная плита.

Генрих бросился вслед за полицаем. Вагнер, так и не сорвавшись на бег, быстро последовал за ними. На дне ямы виднелся угол каменной плиты.

— А ну, попробуй подсунуть под него лопату, — приказал Штраубе Бронивецкому. Тот опустился на колени и попытался выполнить приказ.

— Не лезет, — сообщил он немного погодя. — Чагосци не пускае.

— Обкапывай, — распорядился Генрих. — Да поживее!

— Как думаете, это то, что мы ищем? — перешел на шепот Вагнер. — Плита старая… Может, она прикрывает вход в подземелье?

— Скоро узнаем.

Позабыв обо всем, Генрих с доктором, не отрываясь, следили за работой полицаев. Наконец плита поддалась. Ее край, уступив усилиям, сдвинулся в сторону, открыв уходящий в темноту проем.

— Отлично! — воскликнул Вагнер, приседая на корточки. — Я чувствую, что мы на правильном пути!

Бронивецкий вставил в образовавшуюся щель жердь и налег на нее. Плита заскрежетала и поддалась.

Не выдержав, Генрих спрыгнул в яму и стал помогать полицаям. Втроем они сдвинули плиту почти на полметра.

— Загляните туда! — закричал сверху Вагнер. — Кажется, там что-то сверкнуло.

Генрих опустился на колени и посмотрел в сырую темноту.

— Ничего не видно, — сообщил он, отстраняясь. — Нужен свет.

Вагнер поспешно подал ему фонарь.

— Не томите же, Генрих, что вы там видите?

— Только кости.

— Чьи кости?

— Не знаю. Быть может имя покойника высечено на плите?

Под плитой действительно оказалось захоронение. Желая удостовериться лично, Вагнер сполз в яму и, отобрав у Бронивецкого лопату, принялся остервенело бить ею в дно могилы.

— Нет там ничего, — сказал Штраубе. — Пустышка.

— Бывает, — согласился доктор, выбираясь из ямы. — Все свободны, концерт окончен, — бросил Вагнер полицаям. — Не вешайте нос, мой мальчик, — подбодрил Генриха доктор, — заводите машину и поехали навстречу новым открытиям.

«Вот скотина, — подумал разведчик, заводя машину, — я для него уже «мой мальчик», хорошо, что, как фюрер, хоть по щеке не потрепал».

После звонка из Берлина, поднявшего начальника лаборатории на ноги в четыре утра, он стал более сговорчив. Штурбманфюрер отдал распоряжение отныне пропускать доктора Вагнера в подвал и, по мере возможности, оказывать ему посильную помощь.

Облачившись в заранее припасенное обмундирование, надев на головы каски, вооружившись фонарями и веревками, Вагнер с Генрихом спустились в подвал. Главный ход, подсвеченный электрическими лампочками, круто уходил вниз в направлении парка. Генрих, прекрасно ориентирующийся в замкнутых пространствах, достаточно точно определил это и без помощи компаса, который он перед спуском, на всякий случай, прицепил себе на запястье. По его предположению они с доктором уже преодолели расстояние около двухсот метров, пройдя под заградительным рвом в северном направлении, примерно в том, куда указывала тень одной из башен (которая из них большая, Генриху с доктором так пока и не удалось определить.) Еще метров через сто туннель раздвоился. Его освещенная ветвь уходила вправо, а другая, зияющая холодной чернотой, направления не меняла и пролегала прямо по курсу.

— Пойдем на свет, — решил доктор, выключая фонарик, — сначала исследуем посещаемые места, а потом все остальное. Вскоре Генрих с доктором достигли очередного перепутья. За перекрытым крепкой металлической решеткой арочным сводом просматривалось хорошо освещенное помещение с несколькими дверями, рядом с которыми несли службу два автоматчика. Один из них подошел к решетке, осветил фонариком лица незнакомых гостей, и ничего не сказав, вернулся на пост. По всей видимости, эти часовые уже были уведомлены о докторе и его спутнике. На этом самом месте освещение заканчивалось. Проложенная по потолку, изолированная проводка уходила в лабораторию, как бы намекая на то, что экскурсия закончена и смотреть тут больше нечего. Несколько дней назад Генрих достаточно хорошо исследовал те подвалы замка, в которые имел доступ, и сейчас с уверенностью мог сказать, что единственный вход, по которому можно было проникнуть к лаборатории, был тот, через который они сегодня вошли. Альтернативных вариантов пока не предвиделось, но было бы очень неплохо, чтобы они отыскались в ближайшие дни.

Влево и вправо от зарешеченного входа в лабораторию уходили еще два неосвещенных туннеля. Немного постояв и подумав, будто витязь на перепутье, Вагнер свернул влево.

— А не пора ли нам, Генрих, подобно Ариадне размотать наши клубки, — пройдя по туннелю несколько сот метров и два раза свернув вправо, предложил доктор. — А то не ровен час можно и заблудиться. И умереть здесь от тоски и голода. Искать нас никто не будет, а начальнику лаборатории наша смерть будет только в радость. Вы как ориентируетесь в замкнутых пространствах?

— Хуже, чем на открытых, но в конкретном случае выход назад нашел бы пока без клубка, — похвастался Генрих. — К тому же я когда-то давно вычитал у Эдгара По методику выхода из лабиринтов, случись беда, у меня была бы прекрасная возможность ее опробовать.

— Не желаете просветить? — попросил доктор, — такое знание никогда не окажется лишним.

— Все очень просто, — начал Генрих. В этот самый миг Вагнер завернул в следующий туннель и с проклятиями провалился под землю. Фонарик выскользнул у доктора из рук и, улетев вниз, разбился на дне провала. Сам же доктор, зацепившись руками за край пола, висел в дыре и кряхтел, пытаясь выбраться наверх.

— Вы не желаете мне помочь? — спросил он у Генриха, в тот миг быстро прикидывающего в голове варианты, к чему приведет бойкот спасения шефа.

— Извините, но, по-моему, я перепугался больше вашего, — ответил Генрих. Он схватил Вагнера за запястье и помог выбраться наружу. — Пусть пока поживет, — решил Генрих, — ведь погибни доктор — мне уже никогда не попасть к лаборатории, это уж точно. И звонок дяди, барона фон Штраубе, из Берлина никак не смягчит сердце начальника лаборатории.

Через секунду доктор изъял у Генриха фонарик и осветил дно провала:

— Ха, ха, вы только посмотрите, дружище, — усевшись на край ямы и свесив вниз ноги, будто ничего не произошло, радостно воскликнул Вагнер, — похоже, мы на правильном пути!

«Стальные нервы, — в который раз подумал о докторе Генрих, — хотя не очень-то и стальные, ведь он впервые применил ко мне слово «дружище»:

— Почему вы так решили? — поинтересовался он, разглядывая торчащие со дна колодца ржавые кованые пики.

— Раз здесь ловушка, — объяснил доктор, — значит мы на правильном пути. Вот черт, — выругался он, — кажется батарея на исходе. Ну ладно, прекрасный повод вернуться, немного отдохнуть и вечером исследовать этот провал. Как вы думаете, Генрих, — спросил Вагнер по дороге к выходу, — в каком примерно месте мы находились? Я имею в виду; под замком, под парком, или может быть под дамбой, ведущей к замку от иезуитской кирхи?

— Полагаю, что под парком, — ответил Генрих, — но меня настораживает другое.

— Что же именно? — без видимого интереса задал вопрос доктор.

— То, что мы находились в непосредственной близости прудов, причем гораздо ниже отметки уровня воды в них, — пояснил Генрих, — я удивляюсь, как все эти ходы до сих пор не затоплены.

— Ах, вот вы о чем, а я об этом даже и не подумал, — уже на улице, усевшись в машину, произнес доктор, — вы считаете, что этого стоит опасаться?

— Береженого Бог бережет, — ответил Генрих, заводя двигатель, — вам в гостиницу?