Чтение онлайн

– Вот черт! – заявил Макар Филимонов и облегченно выдохнул. – Предупреждать надо.

Пленных далеко не погнали, расстреляли за пустырем, даже не дав толком выстроиться. Там валялись мертвые тела. Тот самый детина еще сползал, скребя ногтями по кирпичной кладке. Прогремела добавочная очередь. Дернулся еще один раненый и тоже отмучился. Красноармейцы забросили автоматы за спины, сломали неровный строй.

– Все правильно, туда им и дорога, – процедил Коломиец. – Собакам собачья смерть. Без суда и следствия, по законам военного времени.

– А убирать их кто будет? – спросил Марецкий.

Расстрельная команда вышла на дорогу, построилась в колонну по два. Немногочисленных мирных жителей как ветром сдуло с улицы.

– Решат вопрос, не волнуйся, – отмахнулся Филимонов. – Передадут кому надо, пригонят пленных немцев и уберут.

В душе майора Брагина остался неприятный осадок. Предателей он, мягко говоря, не любил и тоже считал, что каждый должен получить по заслугам. Измена Родине – определенно вышка. Но что мешает хоть как-то соблюсти законность? Это не критический сорок первый, когда на все формальности не хватало времени и имелся соответствующий приказ. Сейчас такового не было. Даже предатели имели право на суд. Но подобные мысли он никогда не озвучивал и сейчас не стал, отделался молчанием.

– Проходи, майор, садись, если место найдешь. – Полковник Ларионов уже не казался таким дерганым, говорил нормальным голосом.

Тому имелась причина. В помещении присутствовала женщина. Ларионов даже подбоченился, поглядывал свысока.

Чуток помедлив, Брагин вошел внутрь. Его сотрудники остались в коридоре.

Управление временно разместилось в здании районного магистрата, недалеко от Староместской площади. В окно виднелся величественный шпиль католического собора, грудились оранжевые крыши. В этом районе было много архитектурных творений в стиле барокко и модерн. На улице Строжевской, где находился магистрат, преобладала средневековая архитектура или здания, стилизованные под старину. Это было безумно красиво, но времени на осмотр достопримечательностей у офицеров не было. Пока они кружили по центру, видели собор Святого Вита, каменные мосты через Влтаву, ратушу с курантами, памятник Яну Гусу на Староместской площади.

Да и этот кабинет выглядел очень даже неплохо. На полу паркет, на стенах портреты каких-то людей в жабо и камзолах. С потолка свешивалась хрустальная люстра.

Присесть в кабинете было действительно негде. Оба венских стула для посетителей были заняты. У дальней стены расположились мужчина и женщина в гражданской одежде. Они вопросительно уставились на полковника, но тот сделал вид, что этого не заметил, сидел за столом, перебирал пухлые папки.

– Съездил по полученным адресам? – осведомился Ларионов.

– Так точно! – ответил Влад. – Посетили оба адреса на улицах Клаймо и Имерецкой. Соседи принципиально не хотели с нами общаться, делали вид, что ни слова не понимают по-русски. А у нас с чешским языком… сами понимаете. В школе не проходили. – При этих словах барышня, сидящая у стены, бледно улыбнулась, но быстро исправила ошибку, вернула каменное лицо. – Мы взломали замки, вошли внутрь, тщательно все осмотрели. Можно с уверенностью сказать, товарищ полковник, что в эти квартиры уже месяц никто не заходил. Наш агент там не объявлялся. Какие будут указания? Товарищ Клест, предполагаю, на связь не вышел?

– Не косись на этих людей, – сказал полковник. – Они посвящены в наш вопрос и знают товарища Винса. Это чешские коммунисты, они поддерживали связь с нашим агентом, говорят по-русски. За них поручился сам товарищ Дворжак, глава коммунистической фракции в Чешском национальном совете. Они принимали участие в восстании и тоже озабочены судьбой пропавшего Клеста. Кстати, именно с радиостанции, находящейся на их явочной квартире, Карл Винс выходил на связь. Познакомьтесь. Товарищи Франтишкова и Горан. А это наш сотрудник, начальник оперативного отдела майор Брагин Владислав Алексеевич.

Мужчина поднялся, протянул руку.

– Меня зовут Милош, – произнес он с сильным акцентом. – Поручик Горан, начальник разведывательного отдела Первой освободительной чешской бригады.

Звучало это солидно, хотя и не особо серьезно.

Влад сдержал улыбку, пожал протянутую руку. Она была уверенной и крепкой. Мужчине было слегка за тридцать, статный, черноволосый, с открытым правильным лицом.

– Вы бывший военный, товарищ Горан?

– Нет, – ответил чех. – До войны работал инженером на авиазаводе. Мы выпускали детали и узлы для гражданских самолетов. Несколько раз приезжал по обмену опытом в Москву. Это было до того, как Гитлер объявил Судетскую область территорией рейха. Звание получил уже в подполье, после выполнения нескольких ответственных заданий.

«В Москве-то тебя, дружок, и завербовали любезные дяди из НКВД, – подумал Влад. – Хотя, возможно, и тети».

– Ханна Франтишкова, – назвалась женщина, встала, протянула узкую ладонь, и Брагин ее осторожно пожал. – Работаю помощницей товарища Дворжака, поддерживала связь с советскими органами, состояла в комитете, занимающемся вопросами безопасности.

«Не замужем», – подумал Влад.

Женщине было в районе тридцати. Пепельные волосы, стянутые резинкой на макушке, бледное лицо, истончившаяся кожа, тонкие, плотно сжатые губы. Говорить о привлекательности этой особы было неуместно. Детали ее фигуры тонули в складках мужской одежды. На поясе, как и у Горана, висела кобура с «парабеллумом». Стало быть, оба они имели право носить оружие. Глаза внимательные, пытливые, но без чрезмерности. Русский язык у Ханны был лучше, чем у Горана, но какой-то мягкий акцент все же присутствовал.

– Вы тоже поручик, Ханна?

– Нет, я не поручик. – Женщина сухо улыбнулась, дала понять, что понимает иронию. – Но я тоже участвовала в боевых действиях и кое-что в этом понимаю.

– Товарищи Милош и Ханна отличились при героической обороне столичной радиостанции, – сказал Ларионов. – Были в составе небольшого отряда повстанцев, который несколько часов сдерживал натиск эсэсовцев, пока не подошло подкрепление. – Полковник немного смутился, сделал паузу.

Можно было не спрашивать, какое подкрепление. Это были бойцы полковника Архипова, чей полк входил в Первую пехотную дивизию Буняченко. Они-то и выбили эсэсовцев из района радиостанции.

«Понятно, с кем вы, братцы и сестрицы, воевали плечом к плечу, – подумал Брагин. – Хотя союзников в критической ситуации не выбирают. Вояки Власова вас не предавали, и упрекнуть их вам не в чем».

– За этих ребят поручился лично товарищ Дворжак, – продолжал Ларионов. – Будете работать в тесном контакте. Они местные, знают город, уклад, понимают, что тут к чему, и могут оказать вам помощь. Сам понимаешь, что без них мы будем плутать в потемках. «Виллис» сдадите в гараж. Вашему отделу выделен ГАЗ-61, пикап с полуоткрытой кабиной. Два места внутри, шесть в кузове, вам хватит. У чешских товарищей есть специальные пропуска, а вам они не потребуются. Возникнет нужда в живой силе – обращайся. К штабу приписана рота НКГБ, у ее командира есть приказ оказывать контрразведке всяческое содействие.

– Спасибо, но пока не надо, – пробормотал Брагин. – Мы куда-то едем?

– Да уж не на прогулку, – заявил полковник. – Рано любоваться красивыми закатами над Влтавой. Займетесь поисками Карла Винса и штандартенфюрера Шломберга. Задание никто не отменял. Оно должно быть выполнено в кратчайшие сроки. Дороги из города перекрыты, повсюду наши войска. Допускаю, что уже поздно, но… этот вопрос мы с тобой обсуждали. По двум адресам вы уже съездили. Есть еще два. Их подсказали товарищи Горан и Франтишкова. Один на улице Рызваль, другой… – Полковник досадливо щелкнул пальцами. – Запамятовал. Эти чешские названия произнести трудно, хотя они вроде славянские.