Чтение онлайн

– Я бы поверил тебе, если бы ты была способна на такое чувство, как любовь. Оно светлое, а ты… – инспектор отдёрнул руку.

– Неважно, как называть то, что между нами происходит. Ты хотел избавить меня от этого, а значит, любишь меня.

– А ты насмехаешься над этим, Лиза! – бросил он.

– Такова моя натура, – кокетливо улыбнулась она. – А теперь мне пора, собираюсь вернуться в свет, чтобы присмотреть за наследницей. До скорой встречи, Митенька.

После этих слов рыжая ведьма испарилась, оставив Громового дожидаться полуночи.

Мы стали скитальцами. Я и Клавдия с лёгкостью переносили вынужденные неудобства. Вампирша по ночам охотилась на фрицев, которых было полно в лесу, я же почти постоянно пребывал в волчьем обличье и также предпочитал ночную охоту.

В одну из ночей нам навстречу вышел солдат. На его руках, лице и форме была кровь, и я почувствовал, что он жаждет смерти. Мне раньше не приходилось встречать людей, желающих покинуть бренный мир, не покончив с собой, а ищущих убийцу для исполнения объявленного себе приговора. И вот он стоял передо мной, я ощущал всю его внутреннюю боль.

В эту ночь на небе ярко светил месяц. Было начало сентября. С летом ушла духота, и я чувствовал себя весьма комфортно: от жары не чесалась кожа под толстым слоем шерсти, а сама шерсть не сбивалась в колтуны. Клавдии, конечно, было всё равно, какая стоит погода.

Солдат, увидев ослепительную женщину и волка, возрадовался, что встретил, наконец, тех, кто сможет исполнить его желание. Он сразу понял, что мы не на прогулку вышли. И наверняка догадался, что мы не «дама с собачкой». Он поднял руки вверх, взывая к небу и благодаря… уж не знаю точно, кого.

Я взглянул на вампиршу. Она с интересом разглядывала солдата, не решаясь напасть, пока я не позволю. Я заскулил, показывая ей тем самым, чтобы она пока не приближалась к нему. Клавдия потрепала меня за гриву, я лизнул ей руку. Для нас это означало, что мы будем придерживаться мира с солдатом.

Я обернулся в человека. Мужчина в военной форме вздрогнул, но, взяв себя в руки, сделал шаг нам навстречу, демонстрируя, что не боится смерти.

– Почему ты здесь? Почему хочешь умереть? – спросил я.

– Потому что я не могу жить с тем, что я натворил… Не знаю, как это произошло… Я был на войне и сражался за Родину… Это случилось зимой. Если помните, она была зверски холодной. Моя кожа трескалась от мороза, и окоп казался мне могилой. Нас бомбили фашисты, и смерть уже была совсем рядом… Нас осталось человек двадцать… Может, немного больше… Вдруг надо мной небо разинуло рот, окровавленный пламенем. Оно изрыгало ракеты, и мне казалось, что надо мной летят ангелы с огненными мечами в руках… Божья кара… А потом они исчезли, ночной лес задрожал, и из него вышли демоны и начали отстреливать нас. Один из них огрел меня чем-то тяжёлым, и я упал замертво… Так лежал я, не способный пошевелиться, а из недр земли выполз… змей-искуситель, и лукаво прошептал мне: «Твои дни сочтены, солдат, но я могу даровать тебе жизнь, ты только отрекись…» И в этот момент… Дьявол разомкнул мои уста, и я прошептал: «Да…» Дальше – несколько месяцев как в тумане, пока я не попал сюда. Как будто ветер меня завертел, закружил и принёс сюда. Я не помню, куда и зачем я шёл, я всё забыл… Помню лишь стены, по которым стекает кровь, помню свою руку, нажимающую на курок, глаза мертвеющих солдат… Я убил всех своих, убил фрицев… по пути сюда я убивал. Я пришёл оттуда, где я всех убил…

Месяц освещал его страдальческое лицо.

– Прошу, прошу вас, кто бы вы ни были, окажите мне услугу – убейте меня! – взмолился солдат.

Он опустился на колени, сотрясаемый рыданиями. Мы с Клавдией переглянулись.

– Им овладел бес, – сказал я вампирше, – возможно, Оксана и Гриша смогут помочь.

– Да, но он ведь не сможет забыть о содеянном и всё равно будет искать смерти. Александр, мы голодали несколько дней, а он всё равно, что член Общества. Уверена, многие из них за свой век не совершали столько убийств.

– Но ведь война… – попытался я оправдать его.

– Да, но он убил своих. Александр… – настаивала Клавдия.

– Мы не будем лучше, если… – спорил я.

– Мы не лучше и не хуже, мы голодны, а у нас ещё трое дорогих нам людей, которые не должны пострадать из-за нашей жалости к этому солдату. А у меня слюни текут, когда я на твою Оксану смотрю… И как только подумаю, каким вкусным может быть её брат… Кроме того, если мы его убьём, то освободим его душу.

Её слова в конечном счёте убедили меня.

– Ты права, Клавдия… – согласился я и, повернувшись к стоящему перед нами на коленях и повинно склонившему голову мужчине в военной форме, произнёс: – Солдат, мы исполним твою просьбу.

Вампирша обнажила клыки и зашипела, медленно приближаясь к жертве. Я перекинулся в волка и завыл. Оттолкнувшись от земли, я бросился на солдата. Наши с Клавдией челюсти одновременно сомкнулись на его теле.

Через секунду мы оба отпрянули от него и упали наземь. У обоих изо рта шла пена, невыносимая боль пронзала наши тела, даже несмотря на то, что Клавдия не могла чувствовать боль. Меня выворачивало наизнанку, сердце стало биться медленнее, силы покидали меня. Я вспомнил свои ощущения, когда меня укусил вервольф в тысяча восемьсот пятнадцатом году, но боль, разливавшуюся по моему телу сейчас, не сравнить с той, которая пронзила меня тем морозным ноябрьским утром. Кровь солдата была отравлена, и мы с Клавдией умирали от яда.

Я чувствовал, что дышу, и ощущал посторонний запах. Кто-то затаился поблизости. Я глубже втянул воздух – это был мужчина. Ещё я уловил запах пороха. Я знал, что некто медленно приближается, и знал, что он попытается убить меня. Но он не знал, что это невозможно. И я не ощущал аромата Клавдии. Новая боль пронзила меня – боль от потери. Я представил, как смерть любимой воспримет Григорий, как расстроятся Оля и Оксана, как сам я буду скучать по своей навсегда умершей подруге-вампирше.

А мужчина всё приближался.

Я решил идти напролом. Собрав все силы, я подскочил на ноги. В нескольких метрах на земле лежал немецкий солдат, направивший на меня винтовку.

– Почему не стреляешь? – спросил я его по-немецки.

– Я здесь, чтобы убедиться, что вы мертвы. Твоя подруга, похоже, наконец, подохла. Но вот почему ты ещё говоришь со мной?

– Кто прислал тебя и того ублюдка? – задал я ещё один интересовавший меня вопрос.

– Не твоего ума дело, – резко ответил он.

– Неверный ответ.

Я в один прыжок оказался перед ним и наступил босой ногой на дуло винтовки, крепко прижав её к земле. Другой ногой я придавил его руку. Склонившись над ним, я вцепился пальцами ему в горло. Он взвыл от боли.

– Кому понадобилось травить нас? Говори, фашист! – потребовал я.

– Гхе-е… этхо…э-гх… ваш ста-ар…ый друкх… – хрипел он.

Я ослабил хватку, чтобы разобрать его слова.

– Ни один из моих друзей не стал бы натравливать на меня кусок дерьма! – прорычал я.