Чтение онлайн

– Гранитная, – повторил Кейдж.

– Имеются признаки того, что камень обтесывали и долбили, а местами полировали.

– Откуда, по-вашему, эта пыль? – спросил Паркер.

– Строительство, реконструкция, снос, – принялся перечислять Райм, – производство ванных, кухонь, изготовление надгробий, скульптурные мастерские, садово-парковая архитектура… можно продолжать до бесконечности. Имеются также частицы красного глинозема и старой кирпичной крошки, серы и в большом количестве углерода – золы и сажи, остающихся после жарки мяса либо сжигания мясосодержащего мусора. Теперь о конверте. Незначительное количество тех же частиц, что обнаружены на письме, и весьма значительное – соленой воды, керосина, очищенной и сырой нефти, масла…

– Масла? – удивилась Лукас.

– Да. И еще органического вещества, которое встречается в моллюсках. Так что все данные указывают на Балтимор.

– Балтимор? – удивился Харди.

– Как вы это вычислили? – реплика Лукас.

– Соленая вода, керосин, горючее и сырая нефть означают порт. Ближайший к Вашингтону порт, через который в больших объемах осуществляются перевозки сырой нефти, – Балтимор. К тому же там на берегу полно ресторанчиков, где подают дары моря.

– Балтимор, – пробормотала Лукас. – Значит, он написал письмо дома, а вечером поужинал в одном из таких ресторанов. Приехал в Вашингтон подбросить письмо в здание Городского совета. Затем…

– Ни-ни-ни, – прервал ее Райм.

– Чистой воды инсценировка, верно? – спросил Паркер.

– Ну да, совсем как в «Гамлете», – ответил Райм. – Все эти частицы… тут явный перебор. Преступник нанес их на руки и пропитал конверт. Хотел пустить нас по ложному следу.

– А следы на письме? – спросил Харди.

– С ними как раз все в порядке. Количество частиц в волокнах бумаги соответствует их содержанию во внешней среде. Нет, письмо указывает, где он жил, тогда как конверт указывает на кое-что другое.

– На то, что он был совсем не таким, каким кажется на первый взгляд, – заметил Паркер.

– Вот именно, – подтвердил криминалист.

– Стало быть, там, где он жил, имеются гранит, глиноземная пыль, кирпичная крошка, сера, сажа и зола от жарки или сжигания мусора.

– Пыль и крошка… может, там что-то сносят? – предположил Кейдж.

– Скорее всего, – согласился Харди.

– Скорее всего? Нет, это всего лишь возможность, – возразил Райм. – А возможны буквально все варианты, пока не найден единственно верный.

– Мистер Райм, – сказала Лукас, – все это хорошо. Но до очередной акции стрелка остается десять минут. У вас есть соображения, какой отель он мог выбрать?

– Боюсь, что нет. Здесь вам решать.

– Хорошо.

– Спасибо, Линкольн, – сказал Паркер.

– Всем удачи.

Раздался щелчок – криминалист завершил разговор.

Паркер посмотрел на письмо, ощущая себя обманутым в лучших надеждах.

Тут зазвонил телефон Лукас. Она послушала, и на губах у нее расцвела первая за все время общения с Паркером улыбка.

– Вышли на него! – объявила она. – Под креслом в джорджтаунском «Отеле четырех времен года» нашли два патрона с черными пулями. Туда направлены все наличные силы ФБР и полиции.

Кейдж тоже прижимал к уху сотовый телефон.

– Наш агент сообщает, что бар при вестибюле битком набит – идет какой-то прием, – доложил он. – В залах на первом этаже сразу четыре новогодних банкета.

Тоуб Геллер вывел частоту оперативной рации на громкоговорящую связь. Группа услышала голос Джерри Бейкера:

– Подозреваемый находится во «Временах года» на Главной улице Джорджтауна, описание внешности отсутствует. Предполагаемое оружие – автомат «узи» с глушителем. Даю зеленый свет.

То есть Копателя разрешалось даже не задерживать, а попросту пристрелить.

– Первые машины только что прибыли на место, – сообщил Кейдж, слушая сотовый. Затем объявил: – Он не выходит из здания.

Паркер вновь склонился над письмом шантажиста.

Затем посмотрел на конверт: …конверт указывает на кое-что другое… он был совсем не таким, каким кажется на первый взгляд.

Паркер резко вскинул голову и взглянул на Лукас:

– Он не будет стрелять во «Временах года»!

Все замерли, уставившись на Паркера.

– Дайте отбой отрядам быстрого реагирования, полицейским, агентам – всем-всем. Письмо – обманка, оно уводит нас от настоящего места.

Арделл воззрился на Лукас:

– То есть как это?

Паркер оставил его слова без внимания и крикнул:

– Остановите всех! Отряды быстрого реагирования должны быть на ходу, нельзя загонять их в этот отель.

– Паркер, но он же там, – возразил Харди. – Ведь нашли патроны. Это не может быть совпадением.

– Конечно, не может. Копатель их там подбросил, а сам отправился в другое место, где и начнет убивать. Преступник слишком умен, чтобы оставить наводку на отель по недосмотру. Он попытался одурачить нас отпечатками на конверте. След должен был быть едва заметным, а то бы мы не поверили. Нет, надо остановить оперативников, пусть ждут, пока мы точно не вычислим, где он нанесет удар.

– Ждут? – Харди негодующе воздел руки.

– Без пяти четыре! – прошептал Арделл.

Лукас подняла на часы окаменевший взгляд. Минутная стрелка продвинулась еще на одно деление.

Здесь не так красиво, как в отеле.

Копатель озирается. Этот театр почему-то вызывает у него неприязнь.

Театр… щелк… Театр Мейсона, на восточной окраине Джорджтауна. Копатель в вестибюле, он смотрит на деревянную резьбу. Видит цветы, не желтые и не красные, но деревянные, черные, как черная кровь. И еще змей. Змей, вырезанных по дереву.

Он вошел в театр, и никто его не остановил. В театр, как правило, можно свободно войти к концу спектакля, сказал тот, кто ему приказывает. Решат, что ты кого-то встречаешь. Здешние билетерши не обращают на него внимания. Почти четыре часа.

Копатель долгие годы не бывал на концерте или спектакле. Они с Памелой… щелк… ходили куда-то слушать музыку. Куда-то, где люди танцевали под музыку… Люди в ковбойских шляпах. Копатель вспоминает песенку. Мурлычет под нос: