Слезы любви
Шрифт:
Она говорила себе, что такие случаи не редкость. Часто возникают увлечения, близость, но это, как правило, ненадолго.
Но Мэри знала, как осудил бы ее Ричард Кохрейн, узнав, о чем она думает. Что ж, двух недель вполне хватит, чтобы забыть свои мечты. Очень хорошо, что он уедет. К тому же рядом есть Мартин, с которым она будет проводить свое свободное время. Он очень мил, и в его компании она попытается забыть о том чувстве, которое внезапно вызвал у нее доктор Кохрейн.
В понедельник его заменил приехавший в госпиталь молодой угрюмый хирург. Оперировал он хорошо, но от него веяло неизлечимым унынием. В госпитале воцарилась странная тишина. Все сразу же ощутили отсутствие своего главного хирурга.
Мистер Робертс заметил как-то, обедая с Мэри:
— Ричард всех держит в напряжении. Без него в госпитале жизнь как будто застыла.
Зазвонил телефон, и Робертс ответил:
— Мартин? Как ты, мой мальчик? Хочешь поговорить с мисс Хантер?
Мэри услышала в трубке веселый голос Мартина:
— Я в Лондоне по делу, пробуду здесь еще несколько дней. Поужинаешь завтра со мной?
— С удовольствием. Я все равно собиралась туда во второй половине дня, пройтись по магазинам.
Положив трубку, она увидела, что доктор Робертс внимательно смотрит на нее.
— Кажется, вы с Мартином хорошо знакомы?
— Да, мы давно знакомы. Мартин совсем не похож на брата, верно?
Старый доктор кивнул:
— Хороший парень, но слишком уж легкомысленный.
Пусть он и легкомысленный, зато с ним весело, подумала Мэри на следующий вечер, глядя на Мартина, сидевшего напротив во время ужина в дорогом ресторане.
Она приехала в Лондон на поезде, и Мартин настоял на том, чтобы отвезти ее обратно на своей машине.
— Я переночую дома. Мама будет рада.
Они очень быстро доехали до Чартфорда. Мартин поставил машину на площадке перед госпиталем, но на этот раз не перед главным входом, а сбоку.
— В прошлый раз мне здорово попало от Ричарда. Он устроил мне настоящий разнос — оказывается, нельзя обниматься в машине, это плохой пример для медперсонала.
Он нежно провел пальцами по ее обнаженной руке. Но прикосновение Мартина не вызвало у Мэри трепета. Мартин был для нее хорошим приятелем, но не больше.
— Пригласишь меня на чашечку кофе? — предложил он.
— Конечно. Дежурная сестра делает превосходный кофе.
— Дежурная сестра! — Свет от фонаря падал на его лицо, и Мэри увидела, как он забавно сморщился. — У меня нет ни малейшего желания пить кофе в компании медсестры. Угости меня кофе у себя дома.
Мэри с сомнением посмотрела на него.
— Ну пожалуйста. — И он опять нежно погладил ее руку.
— Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени? Я провела прекрасный вечер, Мартин, но уже мне пора.
Он повернул ее к себе:
— Какая же ты маленькая ханжа, Мэри. Никто не увидит, если это тебя волнует.
— Не в этом дело, Мартин. — Она вздохнула, не зная, как лучше объяснить. — Просто я не из тех девушек, которые приглашают к себе ночью мужчин.
Она попыталась открыть дверцу машины, но Мартин не позволил. Он с силой привлек ее к себе и закрыл рот поцелуем. На этот раз его поцелуй был требовательным и страстным. Наконец он выпустил ее, задыхающуюся и ошеломленную.
— Я долго ждал, Мэри. Потому что знал, ты не из тех, кто соглашается сразу. Но не могу же я ждать вечно…
— Ждать? — повторила она удивленно. — О чем ты, Мартин?
— Ради бога, Мэри! Или ты совсем дурочка? Разве ты не догадывалась, почему я хотел, чтобы ты здесь работала?
Он снова захотел ее поцеловать, но Мэри резко отпрянула.
— Нет! Я… я и понятия не имела о твоих планах. Пусти меня, Мартин! Прошу тебя!
Он тихо выругался, потом все-таки открыл для нее дверцу машины.
— Ладно, на сегодня все. Но тебе давно пора повзрослеть, мой славный маленький хирург. — Он говорил злым и обиженным тоном.
Мэри пулей выскочила из машины.
— Мне очень жаль, Мартин, — растерянно пробормотала она.
— Для врача ты на редкость плохо разбираешься в человеческой природе. Спокойной ночи, Мэри, — сухо ответил он.
Не спокойной ночи, а прощай, вот что он хотел сказать! Чувствуя себя несчастной, Мэри легла спать. Зачем только она приехала сюда! Лучше бы ей никогда не встречаться с братьями Кохрейн!
Она думала, что больше не увидит Мартина, поэтому очень удивилась, когда ей принесли от него письмо на следующий же день. Оно было очень коротким.
« Дорогая Мэри.
Я должен извиниться перед тобой за свое поведение прошлой ночью. Просто не понимал все это время, что мы ждали от наших отношений совсем разного. И честно теперь это признаю.
Прошу у тебя прощения. Чтобы показать, что ты меня простила, приезжай к нам на чай в воскресенье. Мама будет рада тебя видеть.
Мартин.
P. S. Позвоню вечером, чтобы узнать, что ты решила».
Когда он позвонил, у Мэри был уже готов ответ.
— Спасибо за приглашение, Мартин. Но я не вижу причин приезжать к вам в воскресенье.
Его веселый голос был не таким самоуверенным, как обычно.
— Прошу тебя, приезжай, Мэри. Мы просто выпьем по чашке чая вместе с моей мамой. Приезжай.
— Мартин, будь благоразумен.
Но он продолжал уговаривать, и ей пришлось сдаться.
— Ну хорошо, но я не смогу приехать рано.
Когда Мэри приехала в Торнтон-Холл, миссис Кохрейн сидела на террасе.
— Садитесь со мной рядом, моя дорогая! Мартин, кажется, пошел на конюшню. — Миссис Кохрейн положила раскрытую книгу на колени, улыбаясь приветливо Мэри. Несколько минут они болтали о пустяках. Вдруг миссис Кохрейн сказала: — Никогда не знаешь, чего ждать от Ричарда. Сегодня получила письмо от него. Он пишет, что ему уже начинает надоедать отпуск.
— Но он пробыл там всего неделю! А в Италии так красиво…